Связано с любовью (СИ)

Домов по обе ее стороны не стало, и только сейчас я заметила, что между домами здесь открыты широко, и от этого незаметны, железные ворота, верх которых венчают острые кованные пики.

– А ворота закрывают? – вместо того, чтобы спросить знает ли он хоть один из нужных мне адресов, спросила я.

– Да, после одиннадцати вечера не выйдешь и не войдешь!

– Но почему?

– Чтобы достойные жители спокойно спали в своих домах, дитя мое. Странно, что ты этого не знаешь. Приезжая? – он вдруг внимательно посмотрел на меня, отчего мне стало не по себе, ну, вроде как, вдруг поймет, что я из другого мира и посадит в тюрьму. Хохотнула тихонько своим мыслям и спросила:

– А где говорите этот салон мадам Болье? -  раз уж мои волосы могут отрезать и продать, то почему мне не сделать это самой?

– Неужто ты решишь отрезать такую красу? Девка, ты ведь скоро, должно быть, на выданье соберешься? Знаешь какие женихи за тобой в очередь встанут с такой-то головой? Эх… Неужто денег нет? – он смотрел на мою голову с сожалением, чего я искренне не понимала, потому что длинные волосы – одна проблема.

– Ладно, не переживайте, может и передумаю. Так где тот салон?

– По этой улице обратно, через два квартала направо, и смотри с правой стороны – вывеска с прической.

– Спасибо, что не пустили меня туда, кто знает, может и правда, лишилась бы волос, - подмигнула я сердобольному полицейскому и направилась туда, куда он указал. Если моя прическа на его взгляд стоит треть дома и сто килограммов шерсти хорошего качества, значит, она представляет собой не только возможности, но и опасность! А тот факт, что мне предстоит найти эти адреса… Вопросов на эту тему я больше не имела.

Салон был красивым и снаружи, и внутри. За стеклянной витриной стояли головы – манекены с хитрыми прическами, украшенными цветочками и перьями, золотистыми бусами и серебристыми диадемами.

– Дитя, ты точно к нам? – внимательно посмотрела на меня женщина лет сорока, что сидела в кресле сразу при входе.

– Да, я хочу продать волосы, - ответила я, сняв платок, который я подняла с шеи сразу после того, как простилась с полицейским.

Судя по тому, как у нее расширились зрачки, можно было начинать со ста пятидесяти серебряных. Она обошла меня, сама, не спрашивая, вынула из головы шпильки, развалив туго стянутые «кральки» из кос.

– Ты уверена, дитя? А где твоя мать?

– Моя мать меня и отправила к вам, потому что мне не нужны волосы, а нужны деньги, но имейте в виду, дешево я их не продам.

– Пятьдесят серебряных, дитя! Я не стану обижать тебя, и дам сразу высокую цену, - делово отступив от меня, и посмотрев прямо в глаза, завила она, но глаза бегали, как это бывает у людей, что уже придумали куда и за сколько продадут готовый товар, на что потратят выручку и как ее обмоют.