Тайный сыск царя Гороха

Пока не рассеялся дым, четверо закаленных рубак нырнули внутрь. Зазвенели клинки. Меня деликатно попросили не путаться под ногами. Стрельцы, выхватив сабли, по двое скрывались в большом казначейском тереме, там шла ожесточенная рукопашная.

– Погоди, участковый… – вцепилась в мой рукав Баба Яга, когда я вторично намылился в бой. – Там и без тебя управятся. Вот лучше скажи, ты сам рази не оставил бы себе лишний выход на случай беды?

– Понял, – сразу догадался я.

Конюшня! Там был обнаружен «самоубийца», туда легко прорыть ход из дома, оттуда можно прыгнуть в седло и верхом вырваться со двора. Как глупо, что после нахождения шамаханских тайных баз у боярина и дьяка я не додумался проверить подсобные помещения казначея. Надо все доводить до конца… Учили же! До конюшни я добежал первым, на свою голову… Двери мгновенно захлопнулись за моей спиной. Сзади, поигрывая ножом, стоял плечистый шамахан. В углу под ворохом сена чернел открытый люк, из него вылез еще один басурман, а следом показался и незабвенный казначей Тюря.

– Докопался-таки, ищейка участковая… Ну, вот он я. Арестовывать будешь или как?

– Арестовать всегда успеется, вам отсюда все равно не уйти. Сейчас стрельцы добьют ваших сообщников в тереме и подойдут сюда. Самое разумное будет сдаться. Суд зачтет в вашу пользу добровольную явку с повинной…

– Ох и добр же ты, сыскной воевода… – с угрожающей лаской в голосе протянул казначей. – Одного я не пойму, как же ты на меня-то вышел? Ведь все вроде бы как по маслу шло. Ни с того ни с сего стрельцы во двор бегут, терем окружают. Четырех шамаханов пустил, думал, возьмете – уберетесь, так нет. В дом ломиться стали. Я со старшими через лаз ухожу, а ты уж тут как тут, в конюшне дожидаешься… Может, скажешь перед смертью, где ж я ошибочку допустил?

– Пожадничали вы, гражданин Тюря. Если б не прельстились Кощеевым золотом, то, возможно, по сию пору жили тихо и мирно, неспешно приворовывая из казны монетку за монеткой. Рано или поздно я бы, конечно, вас взял, но… Воровство – это не государственная измена.

– Замолчи! – взревел мнимый покойный, хватаясь за длинный нож. – Пусть моей голове на колу торчать, да только ты, собака легавая, этого не увидишь!

Шамахан, стоящий за моей спиной у двери, вдруг охнул и мешком повалился наземь. Тюря изменился в лице. Я тоже не сразу понял, что произошло… В тяжелой двери дымились две сквозных дыры, словно кто-то прожег их на уровне глаз.

– Будь ты проклята, старая ведьма! – заскулил Тюря, первым догадавшись, что это было.

Почти в ту же минуту из подземного хода показался усатый стрелец, его сабля была испачкана кровью.

– Не робей, воевода, щас пособим…

Шамахан пошел на него, завывая по-волчьи. Зазвенела сталь, оба противника оказались искушенными фехтовальщиками.