Сводные. Игра на желание

Спустя примерно месяц или полтора, отец сказал, что не может справиться со мной, с моими кошмарами, психолог не помогает и мы поедем в очень хорошую клинику, где точно помогут. Знаешь, я когда название увидел, у меня случился настоящий истерический смех. Я уже понял, что происходит, и категорически не желал ложиться в частную психиатрическую лечебницу, какой бы замечательной по отзывам она не была. Всем было плевать. Они так и не поняли, а может не хотели понимать, что мне не нужно было лечение, мне тупо нужен был отец. Единственный на всем этом гребаном свете оставшийся у меня родной человек. Его поддержка, понимание, присутствие. Я тогда еще готов был давать ему поддержку в ответ. Меня вышвырнули из дома как сломанную игрушку. Первое время я сопротивлялся, но ты ведь знаешь, как там умеют успокаивать. Лежишь потом медленный, иногда ловишь интересные глюки, иногда тупо смотришь в одну точку, не понимая, чего вообще происходит. Я ненавидел это состояние, но все равно пытался сбежать, понимая, что опять накажут. Ловили. Наказывали. А по ночам приходили кошмары.

— Отец не приезжал?

— Нет, — качаю головой. — За весь год, что я провел в этой долбанной клинике, он ни разу не приезжал. Мне говорили, что звонит, общается с моим лечащим. Он приехал опять только на выписку. Не помню, почему это произошло. У меня тогда в голове была адская каша. Одно чувство я помню хорошо — злость на него. За то, что бросил меня этим странным людям, забыл. Предал. Это ведь так называется? Если по-человечески, не твоими медицинскими терминами.

— В человеческой природе заложен страх. Если он не переродился в фобию, он защищает нас, не дает совершить действия, которые могут причинить нам вред или лишить нас жизни. Твой отец испугался, что не может тебе помочь, не может справиться с твоим состоянием, твоими кошмарами. Этот его страх стал довольно сильным. До фобии не дорос, но сработал немного не туда. Он толкнул его на это предательство. Я уверен, что в глубине его сознания это звучало примерно так: «Я не могу помочь своему единственному сыну, а специалисты смогут. Моему мальчику там будет лучше. Так я его защищаю, потому что люблю». Давай дальше, — улыбается Алексей.

— А дальше вообще смешно, — только я не улыбаюсь. — Я то дурак, думал меня домой везут. И бля, — нервно ржу, — ты не представляешь, как я охренел, когда увидел, что отец привез меня из клиники в аэропорт. Вот там он мне и сообщил, правда не про любовь к единственному сыну, а про то, что он молодец, нашел мне место в очень крутом лицее в Штатах и я прямо сейчас лечу туда доучиваться. Я же пропустил до хрена, надо было наверстывать и потом поступать. Так я оказался в Америке. А дальше уже не интересно.

— Про передоз забыл.

— Нечего вспоминать.