Сводные. Игра на желание

— Хорошо. Не торопись сближаться с ним настолько. Ну ты меня понимаешь.

— Понимаю, мам, — закончив с брюками, ставлю утюг на подставку. Шмыгая носом, тянусь за кофточкой, висящей на вешалке на двери шкафа.

— Лада, ты плачешь? — беспокоится мама. — Он обидел тебя?

— Нет, — быстро вытираю слезы с щек и раскладываю тонкие рукава кофточки на доске. — Все нормально. Честно. Насморк. На гонке, наверное, немного простудилась.

Слушаю, чем лечиться, пожелание спокойной ночи и снова наставления на тему Кирилла, пока не начинаю демонстративно зевать и уже прощаюсь с мамой сама. Ложусь поперек кровати животом на покрывало, подтягиваю к себе подушку, вдыхаю оставшийся на ней запах Толмачева.

«Что же все-таки происходит?» — задумчиво вожу пальцем по рисунку покрывала.

Завтра обязательно поймаю его в универе и выясню. Нельзя же так себя вести! Хотя, о чем это я? Я же встречаюсь с самим Кириллом Толмачевым, а это чертов хаос во всей красе.

Эта сволочь еще и снится мне всю ночь не переставая! Наш первый раз, мое признание и его отстраненное: «Так было задумано».

Просыпаюсь в отвратительном настроении гораздо раньше будильника. Долго стою под душем, стараясь скинуть сонное оцепенение и не накручивать себя раньше времени. Он же приехать за мной должен. Даже ловить не придется. И пока будем ехать, как раз спокойно поговорим без свидетелей.

Под эти мысли я даже впихиваю в себя завтрак, наношу немного косметики на лицо, чтобы скрыть следы беспокойной ночи, одеваюсь и смотрю на часы. Семь - десять уже, а его нет. Набираю его номер. Мне отвечает робот.

Класс! Просто супер! Ненавижу опаздывать!

Даю Толмачеву еще десять минут и максимально быстро влезаю в ботиночки, набрасываю куртку и мчу на остановку, едва не забыв запереть квартиру.

— Это уже перебор, Кит! — ворчу себе под нос.

Как назло, долго не приходит нужная маршрутка. Я влезаю в нее уже почти в восемь и, конечно, мы встаем в эту чертову пробку на Свердлова! Душно еще, народу набилось много, окна все закрыты. Кто-то смачно наступает мне на ногу и даже не извиняется. Особенно наглая женщина расставила локти и уперлась одним из них мне в ребра. Ёрзаю, чтобы хоть немного отодвинуться, и уже сама наступаю на ногу какому-то мужчине.

— Доброе утро, — звучит у меня над головой очень знакомый голос.

— Доброе. Извините, — отвечаю на автомате и поднимаю взгляд. — Ой, здравствуйте, Алексей Олегович, — узнаю в нем нашего преподавателя по английскому.

— А вы, — хмурится он, — второй курс, да? Подружка самоуверенного Толмачева.

Вот это память!

— Что-то вроде, — пожимаю плечами и снова чувствую чужой локоть у себя на ребрах.

— Я уже и забыл, какой ад твориться в общественном транспорте по утрам в понедельник, — обаятельно улыбается Алексей Олегович.