Старое поместье Батлера (СИ)

Через две недели спокойной жизни, перед сном мама вдруг спросила:

- Грейс, как ты себя чувствуешь? Готова продолжить путешествие?

Я прислушалась к себе, потрогала затылок, повертела шеей, даже сжала рёбра."

"- Всё хорошо, ничего не болит, - кивнула я. - Уверена, что выдержу дорогу, какой бы длинной она ни была.

- Ох, милая моя, путь нам предстоит неблизкий, - грустно улыбнулась мама и, пожелав мне доброй ночи, отправилась к себе.

Следующим утром к нам в гостиную, где мы с мамой любили пить чай и читать книги, постучала Жюльетта.

- Леди Мэделин, Нобрэ купил, что вы просили, - и передала графине два небольших прямоугольной формы листа серо-желтоватой бумаги с напечатанным текстом и каким-то рисунком сбоку.

- Спасибо, Жюльетта, - кивнула мама. Стоило экономке нас оставить, протянула бумажки мне, — это билеты в Пенкридж, первая станция на пути к Алону.

- Отправление через три дня, - увидев дату и время, заметила я.

- Да. Ближайшая дата. Не хочу более напрягать и без того сложные отношения между тётей Мэй и Робертом. Он ведь и дня не даст ей спокойно вздохнуть, пока мы тут гостим.

- Я всё понимаю, - ответила я, - пойду соберу вещи.

И вот мы на станции в пригороде Бирмингема, вокруг толкутся люди, стоит невообразимый шум. Ржут кони и кричат погонщики. Суета немыслимая. Кто-то отбывает, кто-то, наоборот, прибывает. Тут же их встречают родственники с галдящими детьми. В общем, всё так же, как на привычном мне вокзале моего мира. С поправкой на множество карет и лошадей, гадящих куда ни попадя, благо хоть за ними тут же прибирали, иначе наши с мамой подолы дорожных нарядов безвозвратно пострадали.

- Пэнкридж! Пэнкридж! - заорали так, что мы с матушкой одновременно вздрогнули.

Дойти до ""зазывалы"", стоявшего на крыше кареты, чтобы его было видно издалека, в этой толчее оказалось непросто, но мы, победив в почти неравной схватке с людским потоком, со сбившимися набок шляпками, наконец вышли к необыкновенно крупной карете. Позади нас шагал Нобрэ и кучер, оба мужчины тащили на своём горбу наши сундуки.

- Сюда давай! - окликнул их тот самый глашатай, сидевший на крыше дилижанса. Парень протянул руки и по одному перетащил наш багаж к себе, после чего ловко обмотал их верёвками, наверное, чтобы не упали, когда транспорт наберёт скорость.

- Ваши билеты, дамы? - перед распахнутой дверцей замер усатый мужчина в одежде станционного рабочего.

Мэделин молча достала их из ридикюля и протянула проверяющему. Тот, удовлетворённо кивнув, вернул бумажки нам.

При помощи молчаливого Нобрэ мы забрались внутрь дилижанса и устроились на пронумерованных местах. Жёсткое, но широкое сиденье, не предполагало комфорта. Что же, нам не выбирать, придётся привыкать.