Танго втроем

Но неужели ты не чувствуешь мой, когда говоришь о том, что снова отнимешь у меня себя? Мы уже шли на поводу своих ужасов и разрушили все, что было между нами. Я прошу тебя… Не сталкивай нас опять на этот путь. Ты сейчас делаешь тоже самое. Пусть всё будет по-другому в этот раз. Не надо действовать на опережение своих страхов. Ты во всем доверяешь мне, доверься и в этом. Мы оба изменились, я уверен, всё получится. И это кольцо… — я вытаскиваю его, зажимая в пальцах. — Для меня это твое желание разделять со мной свою жизнь. Мы не пойдем в загс завтра. Но мне нужен твой принципиальный ответ.

Ты выйдешь за меня?

Ее взгляд, как загипнотизированный прикован к мерцающему камню.

Мои плечи сводит от напряжения.

— Женечка… я люблю тебя, моя девочка… всё будет у нас хорошо…я не стану тебя слишком торопить… ты сама выберешь дату… когда будешь готова…

— Да.

И меня отпускает. Я надеваю кольцо. Оно идеально садится на безымянный, закрывая белый след от чужого ободка.

Моя…

Наши губы медленно гладят друг друга. Каждый из нас думает о своем.

Мои пальцы сжимают ее безымянный с кольцом.

Меня сносит и хочется рассказать ей очень много болючего из своей без нее реальности.

Но я вижу, как ей тяжело рядом со мной сейчас и не хочу омрачать происходящего. Поэтому мы просто молчим.

— Олег…

— М?..

— Раз уж я — неисправимая твоя фанатичка и опять пошла в этот омут. Давай, снимем траур с этой истории с предложением?

— Я не против.

— Всё-таки день рождение моего мужчины. Хотелось бы праздновать.

— Тем более — есть что! — целую палец с кольцом.

— Маленькому Олежке прилетало ремнем? — ведет она бровью.

Я знаю, что маленькой Женечке прилетало. И ремнями и резиновыми шнурами.

До черных, непроходящих месяцами синяков. Она делилась как-то, когда была то ли пьяная… то ли под какой-то наркотой… Наверное, и не помнит. Не знаю, осуждаю ли я за это ее родителей. Не был на их месте. Но скорее — да. Ведь она не соглашалась на этот ремень и эти резиновые шнуры. И стоп-словом ее никто не одаривал. И я не могу помыслить ни одной ситуации, в которой я мог бы так наказать Асю, даже имея на это право.

И даже мой любимый ремень, раскрашенный под светофор ни секунды не вызвал у меня такого желания.

— Нет, детка.

Осуждения отца было достаточно. Почему ты спросила?

— К слову пришлось, — улыбается. — У меня подарок для тебя.

Снимает со спинки стула пакетик. Достает коробочку. Открывает.

Там светлый замшевый ремень. Хороший. Брендовый. Дорогой. Очень. Не такой как у меня, но…"

"Мне хочется применить его по прямому назначению.

И я сжимаю челюсти.

— Мне кажется у тебя вместо белого мозгового вещества скомканные страницы из энциклопедии по садизму.

Закусывает губу.

— Но Асминог же испортила твой.

— Не испортила.