Танго втроем

Как становится неуязвимым и нелюдским —

потому что любивший дракона

сам становится им.

И она сползает по стенке, нищим завидуя и калекам,

шепчет: ""Господи боже,

как я устала быть человеком""…

БОНУСЫ

Бонус-Миник

Мы звери… Мы звери влюбленные!

Запомнился намертво чётко,

Мгновенно, почти буквально,

Сердце кипит, волнуется,

Чую, влюбилась фатально я…

Небо упало… разбилось о мои ладони огромными теплыми каплями и зашелестело по асфальту.

В его губах была сигарета, и небо решило не гасить ее. Быть может, потому, что он держал ее так, чтобы его кисть прикрывала ее от летящих капель.

На секунду мне показалось, что сигарета — это я. Меня он прикрывал также…

Я плохо видела его в темноте. И мои пальцы решили компенсировать это несовершенство зрения. Его скулы были гладкими, а челюсть немного колючей. Мне неудержимо захотелось исследовать ее языком, но получить его ядовитое дыхание хотелось больше. И когда он в очередной раз затянулся сигаретой, разжигая её и мой огонь сильнее, я требовательно дернула его за воротник. Наши губы не коснулись. Хотя я не могла утверждать этого точно. Когда мы резко сближались, реальность на долю секунды покидала меня.

Наверное, это была плата за удовольствие быть с ним близко. Так или иначе, за всё самое ценное мы платим своей жизнью. А жизнь измеряется временем. Потерянным временем. Он выдохнул тонкую струйку дыма мне в губы, и я приняла его дыхание в себя."

"— Почему это не становится легче? — его интонации были такие, словно это была моя вина перед ним. — Сколько должно пройти, чтобы можно было хотя бы дышать, не загибаясь от боли каждый раз? Мы же люди… Человек же привыкает ко всему…

— Мы — звери… Звери — это всегда узы крови и боль…

Боль… Боль — это то, что было незыблемым атрибутом нашей близости.

Ценность меряется болью, а боль — кровью… Кровь — это консистенция нашей сути. Всё по-настоящему стоящее в нашей жизни сопряжено с болью и кровью — рождение, любовь, смерть.

Любовь…

— Я люблю тебя… — и каждый раз почва из-под моих ног вылетает.

Я задыхаюсь.

Но я уже привыкла.

И он привык. Перед тем, как сказать это, он подхватывает меня, не позволяя осесть от ""удара"".

— Спасибо. Больно.

Он никогда не ласкает… Его руки просто там, где нужно.

— У тебя есть кто-то сейчас? — он всегда задает мне этот вопрос.

— Да. У тебя? — и я всегда задаю.

— Да.

Решают ли что-то наши ответы? Нет.

— Пойдем.

— Нет!

Но его руки тянут, и я иду.

— Я не стану…

— Мне не особо нужно твоё участие… Я все дам и возьму сам.

Кажется, мы уже ехали в лифте.

— Изнасилуешь? — он может… не то, чтобы я против.

Его глаза заискрились, на секунду он сжал губы, сопротивляясь улыбке, и все-таки засверкал на меня зубами, отрицательно покачав головой.