Таня Гроттер и магический контрабас

Несмотря на то, что шкаф был заперт на несколько сильных заклятий, журналы в нем подпрыгивали, и, просачиваясь между страниц, наружу выплывали чернильные пятна, складывающиеся в воздухе в слова.

""Поведение за четверть:

Рита Шито-Крыто. Вредности много, злобности мало!

Демьян Горьянов. Превосходный мерзкий характер!

Рома Кисляков. Недостаточно мстительности!

Семь-Пень-Дыр. Драчлив, но лежачего не бьет! Дополнительные упражнения по оподлению.

Гробыня Склепова. Замечательная накостливость, чудесная лживость! Умница!""

Таня внимательно оглядела все углы в поисках грифа, но птицы с голой шеей нигде не было. Правда, за шкафом она обнаружила насест, под которым валялось несколько темных перьев, измазанных тошнотворно пахнущим пометом.

Не решившись подойти к столу, вокруг которого мелкими искорками потрескивали мощные черномагические заклятия, Таня хотела осторожно выскользнуть из кабинета, но тут на глаза ей попалось огромное зеркало, завешенное зеленоватым покрывалом.

Девочка подошла и хотела приподнять его, но не успела. Покрывало соскользнуло само. Одновременно справа и слева вспыхнуло по длинной желтой свече. Таня взглянула в стекло, ожидая увидеть там свое отражение, но матовая поверхность зеркала ничего не отражала. Оно оставалось пустым, как гладь ночного озера. И лишь изредка в глубине клубился неясный белый туман. Таня хотела уже отойти, но тут с той стороны стекла одновременно вспыхнули несколько огоньков. Кто-то приближался из мрака, выплывали потрескавшиеся серые стены. Не те, что были в кабинете Клоппа, а совсем другие – тесные, влажные, расположенные, видно, где-то очень глубоко под землей, даже не в подвалах Тибидохса. Гулкие шаги далеко разносились по пустым коридорам. Таня увидела длинную процессию нежити. Маленькие мохнатые существа несли массивный каменный гроб, в котором лежала отвратительная старуха с костистым лицом. Под тяжестью гроба нежить могла сделать лишь несколько десятков шагов, потом она падала без сил и замирала на полутемными бесформенными комками, но тотчас новые носильщики приходили им на смену и упорно тащили его дальше.

У Тани сжалось сердце. Родинка на кончике носа – след давнего укуса – запульсировала огненной болью. Девочке казалось, что она то сжимается до размеров песчинки, то становится крупной и набухшей, как фасолина.

Неожиданно процессия остановилась. Нежить развернула гроб к Тане. Отвратительная старуха села в гробу, и ее горящий ненавистью взгляд уперся прямо девочке в лицо. Таня ощутила, что не может даже отвернуться. Не моргая, она смотрела, как старуха достает из гроба большие песочные часы, по которым тонкой струйкой сбегает черный песок. Песка оставалось уже совсем немного, меньше половины.