Таня Гроттер и магический контрабас

Сторукие, пятидесятиглавые, со спутанными волосами, отросшими за многие тысячелетия, титаны были так огромны, что богатыри-вышибалы, окажись они теперь рядом, выглядели бы в сравнении с ними как годовалые дети. Казалось, узкая пещера с трудом вмещает такую мощь. Зоркие, привыкшие к темноте глаза титанов пристально разглядывали Таню.

А потом держащий ее титан, самый старший из трех, вдруг протянул к ней палец, толстый, как телеграфный столб. Таня заслонилась руками, готовая к тому, что ее сейчас раздавят. Титан весело хмыкнул и, неумело коснувшись ее волос, убрал палец.

– Т-ты к-о? Я Бриарей, это Ко-отт и Ги-етт, – с огромным трудом произнося человеческие звуки, сказал он.

– Таня... Таня Гроттер... Я нечаянно сюда свалилась, не убивайте меня!

– Таня ГРО... – проревели все пятьдесят глоток Бриарея.

Таня пошатнулась, едва устояв на ногах от страшного гула.

– Лео... Гро... Со... Гро... т-ои ро-ди..? О-и дела... это хо-од, – отозвались Котт и Гиетт. В их реве слышалась нежность, хотя слова они выговаривали куда с большим трудом, чем Бриарей.

– Софья и Леопольд Гроттеры? Это мои папа и мама. Так это они прорыли этот ход? – удивилась Таня, испытывая ни с чем не сравнимое облегчение. Если ее родители были в дружбе с титанами, значит, ей ничто не угрожает.

Стремясь различить слова, титаны повернули к ней заросшие уши и закивали. Теперь Тане стало ясно, почему перстень сорвался с ее пальца и выбросил искру. Он откликнулся на свою же магию, которую сам же произвел много лет назад, когда был на пальце у ее отца – Леопольда.

– Ч-и с ни? По-у о-и не прихо?.. – невнятно выговорил Бриарей.

– Они мертвы... Чума-дель-Торт убила их, – с трудом выговорила Таня.

– Чуа-е-То... Чуа-е-То! – повторили Гиетт и Котт, и ненависть перекосила их лица.

С ужасной силой они стали бить кулаками в стены. Посыпалась гранитная крошка. Казалось, весь Тибидохс наверху заходил ходуном. Таня упала и зажала руками уши. Заметив это, титаны, спохватившись, остановились. Таня увидела, что многие головы плачут, и крупные слезы путаются в их взлохмаченных бородах.

– Т-ои роди-ели бы-и хоро-ие лю-и! – всхлипывая, прогудела главная голова Бриарея. – О-и жа-ели нас и хо-ели нам по-очь. По-отому и сде-али этот ход. Ты то-а бы-а сов-ем ма-енькая. Лео-льд ста-ался дать тебе наде-ую за-иту, что-ы ты мо-а ни-его не бояться, и ему это уда-ось. Ты от-яла у Чу-ы всю ее си-у. Но будь осторо-а: Чума может ве-уть ее. Мы ее все нена-идим. Мы чу-уст-ем: во-оса больше нет, а Чу-а где-о ря-ом...

Внезапно крайней голове Бриарея пришла какая-то мысль, она шепнула ее той голове, что была рядом, та шепнула следующей, и наконец волна докатилась и до главной говорящей головы титана.