Таня Гроттер и посох Волхвов

Заметив это, Ванька Валялкин выбросил зеленую искру.

– Ушкус намакушкус! – произнес он.

В тот же миг по меньшей мере двадцать или тридцать учеников – и среди них такие, которых ну совсем нельзя было заподозрить, – принялись тереть уши. Противоподслушивающее заклинание действовало безотказно. На ближайшие десять минут все не в меру любопытные особы были обезврежены, пополнив армию глухарей и старых артиллеристов.

– Тут того, такое дело… – грустно сказал Тарарах. – Решил я Сарданапалу Алконоста показать – чего-то никак у него раны не заживают. Я уж волнуюсь. Видать, у гарпий-то на когтях яд был.

Посмотрел академик Алконоста, кой-что толковое присоветовал, и пошли мы к нему в кабинет за справочником противоядий. Заходим – и глазам не верим. У зеркала стоит Лизка Зализина и пытается разбить стекло. Обе руки уже в крови, порезалась, но зеркало пока держится, только трещина глубже стала. Я ее оттащил, трясу, кричу, а она смотрит сквозь меня и точно не меня видит, а стену за моей спиной. Сама бледная, скулы пылают…

– А Сарданапал?

– Ну он-то первый догадался, что Лизка не сама додумалась зеркало разбить… Кто-то ее зомбировал или даже хуже – древнее заклятие наложил.

Сарданапал сказал, что такое заклятье в тысячу раз хуже зомбирования. Если так вот просто его снять – Лиза умрет, и все…

– А кто его наложил? – спросил Гуго.

Тарарах медленно повернулся к нему.

– Откуда я знаю: кто? Чего ты у меня спрашиваешь? – огрызнулся питекантроп. – Небось или этот зеркальный Горбун – вот уж кому я бы с удовольствием поотрывал ноги и руки! – или кто-то из четверки. Больше некому.

– Я сегодня Зализину на обеде видел… Веселая такая была, улыбнулась мне. Кукушку еще дала подержать, – вспомнил Ванька.

– То-то и оно. Я тоже на обеде Лизку видел и тоже ничего такого не заметил. А кукушка в кабинете тоже была. Летала как сумасшедшая, в окна билась, в зеркало. Едва поймал ее, – кивнул Тарарах.

Питекантроп дал заглянуть себе за пазуху, и все увидели, что там со встопорщенными перьями, втянув шею, сидит кукушка.

– Многовато у меня чего-то птиц в берлоге становится… Жар-птиц, Алконост, теперь вот кукушка… Прям и не знаю, что мне со всем этим курятником делать, – сказал Тарарах.

Баб-Ягун хмыкнул. Он умел оценить хорошую фразу, даже сказанную случайно.

– Что-то тут не сходится, – заметил он. – Не пойму я, как Зализина вообще оказалась в кабинете. По-моему, к Сарданапалу так просто не проникнуть. Оно конечно, можно предположить, что академик по рассеянности устроил день открытых… хи-хи… зверей, ну а сфинкс куда смотрел? От этой киски мало кто укроется! Не понимаю…

Сообразив, что Баб-Ягун прав и в кабинет к Сарданапалу так просто не попасть, Таня и Ванька посмотрели на Тарараха, но питекантроп только руками развел.