Таня Гроттер и посох Волхвов

Бедный Ванька! Тому, кто любит, всегда приходится отдуваться.

Крыша оказалась плоской и круглой. По краям выступали каменные зубцы. Тане невольно вспомнились шахматы. Ей чудилось, она стоит на вершине огромной шахматной ладьи, которая широким столбом вонзается в небо, раздвигая фиолетовые ночные тучи.

– И куда теперь? – спросил Ванька Валялкин.

Внезапно часы с кукушкой заскрежетали. Маятник, до того мерно раскачивавшийся, на несколько мгновений замер, а затем часы стали бить. С каждым повторяющимся ударом дверца распахивалась, и уже заранее утомленная рутинной работой кукушка, выглядывая, громко и четко произносила «ку-ку».

– Полночь! – спохватилась Таня.

Она сообразила, что они опаздывают. Сарданапал уже снял блокировку на Грааль Гардарику. Через несколько минут Буян вновь станет неприступным. Никто не сможет ни проникнуть на остров магов, ни покинуть его.

Таня торопливо огляделась, пытаясь сообразить, где северо-восток. Можно было попытаться сориентироваться по звездам, но звезды были едва видны. Лишь изредка любопытными желтыми зрачками они выглядывали в разрывы фиолетовых, похожих на крупные куски подкрашенной ваты туч.

Таня быстро пошла вдоль зубцов, внимательно оглядывая каждый. Наконец она оказалась у большого, заурядного с виду зубца. Осмотрев его и ничего особенного не обнаружив, Таня проследовала было дальше, но тут точно быстрый и легкий толчок в грудь заставил ее вернуться и взглянуть еще раз. Словно поспешив к ней на помощь, из-за тучи показалась луна.

Таня увидела длинную царапину на камне с едва заметной стрелкой на конце. Леопольд Гроттер, когда высекал эту зарубку, сам едва ли был старше Тани и не предполагал, что у него будет дочь.

Скорее всего, отец преследовал лишь одну цель – показать своим друзьям направление на Лысую Гору. Ничего больше. Никакой далеко идущей цели у него явно не было.

Таня сняла рукавицу и провела по царапине пальцем. Обычный немагический камень, обычная немагическая зарубка, но почему же она так согревала ей пальцы, ладонь, грудь? Таня застыла. Время словно исчезло для нее. Она стояла и раз за разом машинально проводила пальцем по царапине. Глаза у нее подозрительно пощипывало.

– Эй, что с тобой такое? Проснись, Гардарика не сработает! – крикнул Баб-Ягун, не имевший представления ни о царапине, ни о том, кто ее высек.

Таня очнулась и непонимающе оглянулась на него. Удивленному Ягуну пришлось повторить еще дважды, прежде чем она наконец поняла, о чем он говорит.

Садясь на контрабас, девочка в последний раз оглянулась на каменный зубец, рядом с которым когда-то – вероятно, не раз! – стоял юный Леопольд Гроттер.

«Пап, я вернусь! Обязательно вернусь!» – мысленно пообещала она и взмахнула смычком.