Таня Гроттер и посох Волхвов

Было жалко мягкие игрушки, которые теперь нельзя будет потрошить ятаганом, компьютер, лазерные диски и другие милые сердцу безделки.

– Герман, неужели все так скверно? – заламывая пухлые руки, спросила тетя Нинель.

– Еще хуже, чем ты думаешь. Не исключено, что мне скоро придется поменять профессию. Возможно, придется шастать по помойкам и рыться в мусоре лыжной палкой. Нужно, пока не поздно, выяснить, какие бутылки принимают, а какие нет, – сказал дядя Герман.

– Но, может, нас выручит кто-то из твоих прежних друзей? – испуганно предложила Дурнева.

– Моих друзей? Ха, ха и еще раз ха! Неужели ты думаешь, что в политике у кого-то есть друзья? – проговорил дядя Герман.

В дверном проеме показалась босая нога, быстро шевелящая пальцами. Потом, уже несколько выше, выглянула всклокоченная шевелюра Халявия.

– Скр… скр.. прчек… скр… скр… Скр… чик-чик! – сказал он, как-то странно двигая руками.

Дядя Герман вскинул голову. В безумных глазах директора фирмы «Носки секонд-хенд» вспыхнула надежда.

– Иди сюда, Нижинский! Я хочу с тобой поговорить! – произнес он ласково.

– Скр… скр… прчек… Умпс! – проскрежетал Халявий. – Я больше не Нижинский. Это было роковое заблуждение. Что такое танцы? Бессмысленные движения тупой плоти! Я разобрался в своей сущности. Я машинка для наклеивания этикеток. Небольшая, но очень полезная. Скр!.. Скр!

Нагнувшись, оборотень подобрал с пола телефонный справочник. Выдирая из него страницы, он стал плевать на них и приклеивать к стенам.

– Чик-чик… хршшш-жж… скр… скр… Умпс! – вдохновенно бубнил он.

Дурнев перевел взгляд на часы. Было около двенадцати дня. Поднявшись, дядя Герман вытащил из шкафа увесистый томик «Все произведения русской литературы в пересказе для новых русских», подкрался к машинке для наклеивания этикеток и нежно тюкнул ее по макушке.

Халявий обернулся.

– О! – сказал он приветливо. – Какие люди! Наладчик пришел! У меня рулон в корпусе заедает, нельзя ли посмотреть? Хршшш-жж… скр… чик-чик?

– Разумеется! Сейчас наладим! – заверил его дядя Герман, примериваясь томиком поточнее.

На этот раз он ударил с той силой, которая требовалась. Оборотень удовлетворенно закрыл глаза и вновь их открыл.

– В самый, то ись, раз. Полуденный бес свалил. Пошел других сглаженных искать или телепортантов! Они, телепортанты, для него самый, то ись, лакомый кусочек! – сказал он.

– Что это еще было за «скр-скр»? – с подозрением спросила Пипа.

– Этикеточная машинка – личность довольно приставучая. Скр… скр… Тьфу, никак не отделаешься! – отмахнулся Халявий.

Дядя Герман открыл шкаф и, вытащив шпагу, сурово указал ее кончиком на диван.

– Сядь здесь, Халявий!

– Зачем? – испугался карлик.

– Сядь, кому говорю!!! – взревел депутат.