Таня Гроттер и посох Волхвов

Никакими другими заклинаниями Склепова принципиально не загружалась, считая, что от того, что не удосужились запретить, все равно не будет толку.

– Кажется, я это где-то в конец засунула… Ага, вот!

Гендель, грекус и Сенекус,Джонсон, Фрейдус, Цицеронис,Фихте, Лейбниц и Бэконис,Кришнамурти, Льюис, Фромм,Кант, Спиноза и Платон.Вы вставатум, пробуждатум,Гроттер Пупперос страдатум,Встрескус поушус ломатум,Мозгопудрис, убеждатум,Страстью со свету сживатум!Гробыня трижды повернулась на пятках, каждый раз выбрасывая по одной красной искре. Потом испытующе взглянула на Таню, спрятала записную книжку и, дунув на свечу, негромко сказала себе:

– Уф! Ну если теперь Гроттерша не влюбится в Пуппера, я прямо даже не знаю, что и делать! Разве только магфиозного купидона звать.

Да только что толку – этот дуралей все равно с двух шагов промажет!

Склепова улеглась, поворочалась в темноте, сладко зевнула и почти сразу заснула. Черные Шторы немедленно с жадностью протянулись к изголовью ее кровати и, осветившись голубоватым потусторонним сиянием, принялись отражать всякую ахинею. Пуппер, испуганно оглядываясь, удирал по лесу.

За ним на гигантском попугае летела Верка с целой сумкой драконбольных мячей. Спасаясь от Верки, Пуппер, сам того не замечая, приближался к дереву, на котором с удочкой сидели Гробыня и Гуня Гломов и готовились подцепить Пуппера блесной…

– Давай, Гунечка, давай! Не проворонь его! Пуппер нужен мне живым! – распоряжалась во сне Гробыня, горячо и внятно обращаясь к подушке.

Таня лежала в постели, смотрела на светящиеся Шторы и размышляла о том, как ей повезло. Не проснись она случайно и не успей произнести Зависникус обломатим, теперь она была бы влюблена в Пуппера и не находила бы себе места от любви.

Зачем это нужно было Гробыне? Чего она этим добивалась?

Внезапно у нее мелькнула догадка. Спиритический сеанс! Чума-дель-Торт сказала: тот, кого по-настоящему полюбит Таня Гроттер, предаст ее! Вот Гробыня и додумалась, чтобы она полюбила Гурия, а тот бы ее предал! Простенький такой план, но не лишенный смысла.

Решив, что спускать Склеповой все без разбору не стоит, Таня скользнула взглядом по комнате. В предрассветной серой дымке на своей подставке у шкафа томился Паж.

– Несчастный Дырь Тонианно! Устал на подставочке? Наверное, хочется полежать? Атыс-батыс-крутипедалис! – проворковала Таня, выпуская зеленую искру. Это было двигательное заклинание, предусмотренное как раз для похожих случаев.

Скелет пришел в движение. Скрипя костями, он соскочил с подставки, перебрался под одеяло к Гробыне и улегся на спину, ласково положив ей на плечо свой череп. Тут двигательная магия иссякла, и Паж замер.

– Конечно, я поступила нехорошо!..