Танец кружевных балерин

С ходу менять старинные замки они тоже вряд ли станут, значит, нужно немного выждать, всего пару дней, не больше, а потом снова наведаться в квартиру с дефектоскопом. На этот раз и шкафы можно будет отодвинуть. Никто не помешает.

Немного смущало, что о существовании пуговицы знали и другие люди. И так уж случилось, что все они сейчас были здесь, в городе, собравшись в один момент в одном месте. А вот по случайности ли? Операция по извлечению клада готовилась два месяца. Нужно было все продумать, предусмотреть, составить безукоризненный план и претворить его в жизнь.

Так почему же все остальные появились рядом именно сейчас? Тоже готовились? Или кружат коршунами, чтобы в последний момент урвать свое? Эта мысль в последнее время занимала все мысли, не давая спать по ночам.

Внезапное появление этой бабы, сующей нос в прошлое Строгалевых, оказалось второй досадной неожиданностью. Она точно что-то знает, вот только откуда? Ее ателье оказалось прямо под квартирой Строгалевых, а квартира в аккурат над нею. Это совпадение или нет? Почему эта самая Снежана Машковская ходит по городу и задает странные вопросы? Что именно ей известно?"

"То, что она посреди ночи не побоялась высунуть нос из своей квартиры, признаться, сильно удивило.

Прежде она не слышала никаких звуков, а в этот раз то ли не спала, то ли просто была настороже, потому что что-то подозревает. Убивать ее, разумеется, категорически нельзя. Смерть старухи удалось выдать за несчастный случай, повторно так не повезет.

Пока она была в отключке, удалось обыскать помещение ее ателье. Ключи у этой дурынды были с собой. Мысль, что Клеменс Фальк действительно ошибся или просто забыл, что спрятал статуэтку в стену на первом этаже, а не на втором, была внезапной, но проверить ее все-таки стоило.

Когда дефектоскоп показал наличие ниши в стене, в том самом месте, о котором и говорил немец, просто на один этаж ниже, сердце на мгновение замерло, а потом застучало с удвоенной скоростью, понеслось в диком темпе вскачь. Неужели все-таки повезло?

Вскрыть нишу не составило труда. Надежда на то, что клад там, была всепоглощающей, и осознание того, что подвернувшиеся под руку портновские ножницы вспарывают гипсокартон, которого в 1948 году не было и в помине, пришло лишь тогда, когда глаза увидели, что действительно имеющаяся в стене ниша совершенно пуста.

От отчаяния хотелось завыть, громко, отчаянно, но делать этого было нельзя. Ни в коем случае. Несмотря на то что этот чужой, успевший стать ненавистным дом спал, громкие звуки могли привлечь внимание. Да и оставшаяся лежать на площадке второго этажа стерва вот-вот очухается. Не хотелось бы встретиться с ней еще раз. Не сегодня, хотя рано или поздно все равно придется.