Танец кружевных балерин

Я в дверь-то в то утро звоню-звоню, а она не открывает, Лидия Андреевна, ласточка моя. Ну, думаю, может, к подружке ушла, не собиралась, правда, но та ведь и захворать могла. Не девочки ведь уже. Ну, я ключики свои достала, дверь открыла, захожу в прихожую, в доме тишина. Я разделась, покричала хозяйку-то для приличия, не отвечает. Ну, думаю, точно ушла. Глядь, а в прихожей на вешалке шубка ее висит. Каракулевая, значит. Она зимой-то всегда в ней ходила. Пуховики современные не признавала. Говорила, ее так папа воспитал, что женщина должна носить меха.

И ботики меховые внизу стоят, и сумочка на комоде под зеркалом. Тут меня охолонуло, что, видать, случилось что. Я сразу в спальню, а там кровать разорена, а Лидочки-то и нет. Я на кухню тогда побежала. Она ж, как с постели вставала, первым делом чайник ставила, а пока он закипал, в ванную, душ принимать, а потом уж кровать застилала, в домашний костюм одевалась и завтракать шла. Такая была щепетильная в этом плане, никогда себе не позволяла в ночной сорочке и в халате за стол сесть.

– А дальше что было? – Снежана остановила очередной словесный поток, все эти детали ей были ни к чему.

– Ну, на кухне ее тоже не было. И в ванной. И в туалете. Я в гостиную и библиотеку уж напоследок заглянула. Нечего ей там было делать до завтрака-то. Ан нет, в библиотеке моя голубушка оказалась. Голова в крови и угол стола в крови. Я как увидела, так мне самой чуть плохо не стало. Я закричала и кинулась в «Скорую» звонить. Да куда там. Поздно уж было. Видать, в полах халата запуталась, лебедушка моя. Она всегда длинные халаты носила, в пол.

Вот запуталась и упала."

"Снежане вдруг показалось, что домработница сейчас сказала что-то очень важное. Вот только думать об этом было некогда, потому что Галина Михайловна спохватилась, что опаздывает, и повела ее на кухню, показывать, какие приготовленные блюда стоят в холодильнике, какие на плите и в каком порядке их нужно выставлять на стол, подогревать и подавать. Взяв со Снежаны заверения, что она все запомнила, и записав номер телефона, чтобы позвонить с кладбища, домработница отбыла, предложив напоследок выпить чаю с испеченными ею рогаликами.

– Чай я свежий заварила, – причитала она, застегивая немаркий практичный пуховик. Ее явно с детства не учили, что женщина должна носить шубу. – Хороший чай, настоящий, азербайджанский. Лидочка Андреевна очень его уважала.

Снежана невольно вспомнила, как соседка подливала ей чай, чтобы было погорячее. Действительно, хороший, вкусный, умело заваренный чай. Отчего-то у нее вдруг защипало глаза. Вот ведь странность.