Танец кружевных балерин

С самого начала искал подвох в ее очевидной влюбленности и в хорошем к нему отношении.

А она в последнее время, положа руку на сердце, перестала предпринимать усилия, чтобы поддерживать в нем уверенность в собственной ценности. Ей казалось, что это очевидно, и потом, у нее было столько дел. Маленький ребенок, бизнес, мама да еще и выставка. А муж отошел на второй план. Стоит ли удивляться, что он снова почувствовал себя ненужным. Старые раны, как известно, не заживают совсем. Так легко сковырнуть корочку, чтобы снова заболело и закровоточило.

– Спасибо, Лиль, – сказала она искренне, – за то, что все это мне объяснила.

Я обещаю, что обязательно над этим подумаю.

– Вот и подумай, – согласилась Лиля, – а за шиповником твоим я завтра заеду, мне все равно к тебе в ателье надо. Хочу платье заказать. У Гришки в этом году выпускной. Чем не повод принарядиться.

– Да ты что? – изумилась Снежана. – Господи, как быстро время летит. Матвей, значит, в этом году уже второй курс окончит?

Гришкой звали Лилиного сына от первого брака. Матвей же был приемным ребенком, которого они с Лавровым усыновили, когда поженились.

Кроме того, пара воспитывала еще сына самого Лаврова, которого звали Степой, а также общую дочь, которая в этом году пошла в первый класс[3].

– Ну да, осенью у нас будет два студента, а еще через год – три. Разлетаются наши птенцы, Снежана. Все-таки есть что-то грустное в том, что дети растут. Но и радостное тоже. Например, новое платье. Так что завтра заеду, заодно и шиповник твой заберу. Пользуйся возможностью, пока она есть. Скоро не будет.

– Почему это? – Снежана вдруг испугалась, что Лиля больна. Она вообще легко тревожилась и сразу думала о плохом.

 – Что случилось?

– Ничего. У меня выслуга подходит, планирую уволиться и сменить профиль деятельности.

– Как это? Зачем?

– Ну, во-первых, «самой нежной любви наступает конец, бесконечной тоски обрывается пряжа», как пел Вертинский. К работе это тоже относится. Мне уже сорок, сколько можно работать без продыху. А во-вторых, и в главных, Лавре уже трудно одной тащить свое агентство. Ей уже за семьдесят, она, конечно, молодец, но не двужильная. Пока я на пенсию выйду, пока все оформлю и дела передам, ей почти семьдесят пять лет исполнится.

А без доходов ее фирмы нам детей не поднять, на одну ментовскую и одну следовательскую зарплату трех студентов в Москве содержать не получится. Да и малая тоже в круглую сумму обходится. Скоро узнаешь, почем платьица, туфельки и занятия танцами. Так что придется подставить плечо и взвалить прибыльный бизнес по организации праздников на себя.

Снежана точно слышала в голосе Лили несвойственное ей уныние. Свою работу она любила и делала ее хорошо.