Танец кружевных балерин

Но Анна на здоровье никогда не жаловалась, испытывать недомогание не любила и превращаться в старую развалину не хотела, а потому вдумчиво искала врача, который не отмахнется от старушечьих жалоб, а выслушает и поможет.

Врача-кардиолога ей посоветовали через пятые руки. Какое-то время Анна потратила на то, чтобы собрать отзывы и приглядеться, и в итоге осталась довольна. Звали докторшу Александра Дмитриевна Белокопытова, работала она в крупном научно-медицинском центре, но вела и частный прием в небольшой негосударственной клинике, куда Анна и записалась, благо финансовая возможность была.

Ее сын имел диковинную в те годы, когда он получал образование, и крайне модную в наши дни профессию «программист», сначала работал в филиале крупной заграничной фирмы, потом рискнул открыть свою – и не прогадал.

Анна вообще благодарила судьбу, потому что финансовых проблем с самого детства не испытывала. Ее родители (она немного запиналась на этом слове, но самую малость) были довольно крупными учеными, папа – историк, мама – лингвист, еще в советские годы они довольно часто ездили на международные конференции за рубеж, поэтому одевали дочку всегда как картинку.

Да и дом у них был, что называется, полная чаша."

"Стоило ли удивляться, что после школы Анечка, единственный ребенок, свет в окошке, поступила в Ленинградский государственный университет и, окончив факультет иностранных языков, устроилась переводчиком в Интурист со всеми вытекающими из этого последствиями в виде турпоездок, валюты и прочих «плюшек». Замуж она вышла по любви, но избранник был ее из тех же кругов, где вращались родители, а потому брак мезальянсом не стал.

Муж Анны был физик-атомщик, но так как занимался в основном теоретическими вопросами, то работал не в закрытом «ящике», а в Ленинграде, лишь изредка выезжая в командировки, частенько заграничные. Анна ездила вместе с ним, в том числе благодаря знанию языков.

Она имела, что называется, «чуткое ухо», поэтому любой иностранный язык она схватывала быстро, буквально через пару недель начиная на нем говорить.

Немецкий был у нее основным, и им Анна владела в совершенстве, ни один немец ни разу не угадал в ней иностранку. Английским – на уровне синхронного перевода, то есть очень впечатляюще, французский и испанский она изучала сама, пока сидела в декрете с сыном, говорить и читать могла свободно. На бытовом уровне Анна также могла объясниться на арабском и чуть-чуть на суахили.

Такие умения и навыки помогли семье не пропасть даже в перестройку, когда муж временно остался без работы.