Триггер

— Алло, Том! Только не убивай, — прошу сестру, когда ставлю кофемашину на нужный режим.

— Кать, ты рехнулась? На часах… Боже, что случилось?

В голосе Тамары теперь слышны неподдельные нотки тревоги, и мне приходится быстро заверить сестру, что всё в порядке.

— Я не потому звоню, что что-то случилось. Я… Мы едем с Настей и Ильёй за город.

Пауза.

Нет, я конечно же могла сообщить это Тамаре вчера вечером. Или сегодня, но позднее. Но почему-то вчера мне это казалось моей неприкосновенной тайной, а сегодня вдруг стало распирать от желания поделиться с самым родным человеком.

— Вот ты… напугала. Ну и хорошо. Слушай, а давай я досплю, а ты мне потом позвонишь и снова ошарашишь. А я сделаю вид, что слышу об этом впервые.

— Умеешь же ты обломать.

— Всегда рада. Давай, удачи. И не забудьте предохраняться!

Она кладёт трубку раньше, чем я успеваю совершенно справедливо возмутиться. Но улыбаюсь так широко, что если бы Тома видела меня со стороны, она бы всё поняла. Даже когда я наедине с собой, от мыслей об Илье в лицо бросается краска.

Теперь я часто рассматриваю себя в зеркале — и в одежде, и без неё. Понимаю, что сто лет за собой не ухаживала по-настоящему. Салон раз в год и то на день рождения Вадима — не в счёт. Мне казалось, что это неважно и не нужно. Ведь я уже два десятка лет замужем, и это таковым и останется. Но сейчас… Сейчас мне хочется это делать совсем не для кого-то, хотя, я бы солгала, если бы попыталась заверить себя, что мне не хочется быть красивой мамой для Насти или чтобы Илья дольше задерживался на мне взглядом. Сейчас мне хочется быть красивой для себя. Подумать только, как мало времени мне понадобилось, чтобы это случилось, стоило только встретиться с двумя людьми, о существовании которых я не подозревала каких-то несколько дней назад….

Выхожу из дома через пять часов, полностью собранная. Даже купила себе спортивный костюм, какой-то новомодный. По заверениям продавца в магазине, в таких сейчас девушки выглядят даже сексуальнее, чем в юбках-мини. И хотя Илья просил надеть что-нибудь максимально удобное, мне хотелось выглядеть на все сто.

В руках — коробка с куклой и сумка с вещами. А на губах — улыбка. Которая меркнет, когда вижу сначала Вадима собственной персоной, а следом — слышу его насмешливый голос:

— Всё в мамочку играешь на старости лет? Только промахнулась — надо было Илью усыновлять, а внучка бы комплектом шла.

Всё то, что поднимается внутри от этих слов — похоже на волну-цунами, высотой в несколько сотен метров. Впервые чувствую острое желание вцепиться в лицо собственного мужа. Такого не бывало даже когда ссорились по молодости. Но мне нельзя показывать, насколько остро реагирую на эти слова, потому что тогда ухмылка на лице Вадима станет ещё шире, и он победит.