Триггер

— Катя, мать вашу! Вы где? — буквально орёт в трубку Илья, и сразу хочется разрыдаться. Мне страшно, так страшно, что сознание затапливает ледяной ужас, и только его голос удерживает его на поверхности.

— Мы разбились… Илья, мы разбились. Тут всё в осколках, я вся в крови.

— Где вы?!

— На Кольцевой. Тут сирены… Вадим, он, кажется, мёртв…

— Твою дивизию! К вам уже кого-то вызвали? Ты цела?

У него в голосе такое отчаяние, что оно передаётся и мне. Примешивается к тому кошмарному ощущению, от которого меня колотит в чёртовой ловушке, где я зажата со всех сторон. И я снова начинаю вопить от ужаса:

— Я не знаю! Я не знаю, цела ли. Я пристёгнута наручниками, мне очень страшно…

— Держись, маленькая, держись, сейчас тебя должны спецы вытащить. Я отключусь, буду звонить им сам.

Не успеваю закричать, чтобы не смел класть чёртов телефон, и чтобы не бросал меня здесь одну. Он просто замолкает, и я снова оказываюсь в вакууме, наполненном мёртвой тишиной и паникой, от которой кружится голова и теряется связь с реальностью.

И когда в покорёженный металл машины начинает вгрызаться какой-то инструмент, похожий на огромные ножницы, меня снова накрывает темнотой.

***

Сразу, как только увидел входящий звонок от тёщи, понял, что наступил какой-нибудь звездец местного масштаба. Мария Дмитриевна никогда не звонила вот так — с бухты-барахты. Обычно выбирала для этого вечернее время, зная, что я как раз возвратился домой. Или же набирала мой номер в честь какого-нибудь праздника, сухо поздравляла и отрубала связь.

Оттого встревоженный голос, что доносится из трубки, мгновенно заставляет похолодеть.

— Илья! Мне только что Катерина звонила, попросила Настю забрать. Сказала, что она у соседки. У вас всё в порядке?

В этот момент меня пронзает совершенно дерьмовым предчувствием. И недостойным подозрением, что Кате просто стало по херу и на меня, и на Настю, и она с лёгкостью оставила ребёнка соседке, а сама свалила.

Нет, это бред. Причём махровый.

— Мария Дмитревна, я сейчас за городом. Вы точно поняли Катю?

— Точно. Я уже еду. Она и тебе попросила позвонить.

Твою мать… Нет такого просто не может быть. Представить, что Катя могла оставить мелкую соседке и свалить куда-то… Ладно, хорошо, ей могло просто понадобиться куда-то смотаться. Но зачем тогда она позвонила тёще и попросила забрать Настю?

— Марь Дмитревна, как приедете и малую увидите, меня наберите, хорошо? А я сейчас попытаюсь Катю вызвонить.

Кладу трубку, чтобы мгновением позже начать судорожно раз за разом тыкать в грёбаный сенсор и слышать на том конце провода только равнодушные гудки. С делом Самойловых приходится завязать. Коротко извиниться, прыгнуть в тачку и ехать обратно в Питер.