Триггер

Это тоже ошарашивает, и теперь уже я начинаю закипать, хотя вроде мысленно уговариваю себя сдерживаться.

— Я сделала? Наверное, сама себя наручниками приковала и приставать в дороге начала.

Она поджимает губы и отворачивается. С Майей всё понятно. Ей нужна была квартира, но жить с инвалидом ради квадратных метров, которые станут принадлежать им обоим бог весть когда, она не собирается.

Вижу, что Тома всё же готова высказаться, но качаю головой, давая понять, чтобы сестра молчала. Что толку рассказывать Майе о том, что ясно и так? Я просто надеюсь, что она сейчас уедет, и я больше никогда её не увижу. Хотя, у нас впереди новое судебное заседание, на котором Майя вполне может появиться.

Вскоре возвращаются грузчики, забирают последние коробки и Майю впридачу, и я с облегчением вздыхаю, когда за ними закрывается дверь.

— Нет, ну какая же сука! Ты подумай! Просто гадина! Дрянь! Может, в ментовку напишем заяву? Что она тебя обнесла? — кипятится Тамара, пока я тяжело опускаюсь на стул.

— Нет, Том. Не хочу этого всего.

— Не хочет она. Эта сволочь чуть тебя не обворовала! Если бы мы не приехали вовремя, взломала бы дверь в спальню и…

— И брать там особо нечего.

— Всё равно такое не прощают, — упорствует сестра.

— Том, ну… Я вправду устала и не хочу всего этого.

— Хорошо, извини. Просто эта гадина меня выбесила. Ты даже не представляешь, как!

— Ну теперь её больше нет. И не будет. Уверена, она уже не вернётся.

— И я уверена. Но замки смени!

Слабо улыбаюсь сестре. Она — молодец. Уже продумала, что и как нужно сделать. А вот я себя чувствую раскисшей. И спать так хочется, хотя прямо здесь ложись и отключайся. Только ощущение внутри разливается. Нехорошее. Это больше не мой дом. Даже если он вроде как отвоёван у любовницы бывшего мужа. Это всё равно уже не моя крепость, которую выстраивала своими руками. Значит, самым верным будет от неё избавиться, чтобы начать новую жизнь.

В нашу с Ильёй и Настей квартиру вхожу с замиранием сердца. Тишина. Только слышен стук стрелок на часах, а может это моё сердце, что так неистово бьётся в груди.

Потом из детской доносятся нетерпеливые слова, подгоняющие Илью коротким: «Ну! Складывай уже!». Значит, собирают вместе паззлы, а Насте как всегда не терпится увидеть всю картинку целиком. И так и вижу, как Илья в этот момент хмурит брови, но ничего не отвечает, только начинает усиленнее составлять всё воедино.

Он прекрасный отец и — я уверена — будет таковым и для нашего общего ребёнка. Сейчас, когда прислушиваюсь к доносящимся из комнаты Насти звукам, все сомнения исчезают. Когда разуваюсь, мою руки, обнаруживая своё присутствие, а после — присоединяюсь к Илье и Насте, просто сажусь на полу чуть поодаль, чтобы понаблюдать за теми людьми, что стали для меня важнее всего на свете.