Тринадцатый X

Вполне вероятно, ведь вместе с учителями ехали и коробки моих вещей. Я же летал налегке, а всё, что может пригодиться отправил в Новосибирск поездом.

Первородный снова кивнул.

Странное всё же существо. Я думал, что у него вовсе нет своей воли. А как оказалось, между двух огней первородный сделал осознанный выбор. А вся ирония в том, что Владислав Романов смог измениться к лучшему, но после своей смерти.

— Спрячься в лесу. Скоро ты мне понадобишься, — отдал я последний приказ.

Первородный монстр послушно развернулся и направился вглубь леса. Он опустился на передние лапы и стал ниже, так его заметить будет гораздо сложнее.

Я же обернулся к Зубастику:

— Возвращаемся, дружище. Скоро нас ждёт тяжёлая битва.

Это было очевидно, раз Пожиратель душ собирает всех монстров. Ведь по логике вещей призыв до приручённого первородного должен был дойти в последнюю очередь. То есть сигнал посылался всем монстрам в империи, и в первую очередь откликались дикие регаты."

"Зубастик опустился к земле, чтобы я мог забраться в село. И мы вновь перемахнули за стену.

Дежурные с вышки меня прекрасно видели, поэтому и сигнал давать не пришлось. Была уже глубокая ночь, а поток машин на КПП меньше не становился. Жители спешно покидали город.

Печальная картина.

А утром это решил сделать и Раскольников, в доме которого мы остановились. Стоило мне выйти к завтраку, как заметил из окна, что слуги запихивают вещи семьи в бронированный автомобиль. Сотый чемодан не помещался, и хозяин дома кричал на весь двор.

Я поспешил выйти к ним.

— Неужели и вы уезжаете? — прямо спросил я у Раскольникова.

— Да, князь. Только эти идиоты не могут нормально упаковать багаж! — он снова прикрикнул на слуг.

Мне же отвечал спокойнее, хоть раздражения и не скрывал.

— У вас багажа больше, чем может поместиться в машину, — ответил я. — Оставьте то, что для вас менее ценно.

— Нет! — рявкнул он. — Я этот хлам годами собирал!

— Вот именно. Хлам. А вы сейчас хотите спасти свою жизнь. Разве она дороже чемодана с платьями вашей жены?

Супруга Раскольникова сидела на переднем сидении бронированного автомобиля и умоляющим взглядом смотрела на мужа.

— Мне и правда хватит тех вещей, что мы уже загрузили. А наряды из последнего чемодана можно оставить здесь, — осторожно сказала женщина.

— Ага. Ты ещё скажи — слугам раздать, — буркнул на неё муж.

— Если вы не вернётесь, то какая разница? — спокойно спросил я.

Раскольников долго думал. Оно и понятно, события последних дней полностью изменили его мировоззрение. Вот он и поддался общей панике.

— Никакой разницы, — крайне неохотно ответил он мне, а затем обратился к слугам. — Несите чемодан обратно в дом.