Троя. Пепел над морем

Только громила вроде Аякса сможет таскать подобную тяжесть.

Бойцы обмениваются ударами, и вот Аякс, размахнувшись особенно удачно, пробил щит Гектора насквозь. Царевич выругался и закружил вокруг огромной туши врага, который, хоть и казался увальнем, но поворачивался на удивление резво. А щит в рост взрослого человека простора для атаки не давал. Гектору попросту некуда было ударить. Впрочем, он попытался и вложил в замах все свои силы. Щит он так и не пробил, зато погнул наконечник копья и бросил его вознице, поливая отборной руганью и своего врага, и неумеху-кузнеца, и даже богов.

Царевич схватил камень и швырнул его в Аякса, но тот принял удар на щит и устоял. А вот ответный бросок сбил Гектора с ног. Царевич поднялся и, ошалело потряхивая головой, быстрым шагом дошел до колесницы, которую возница тут же погнал в сторону ворот. Битва была окончена…

Что же, Гектору хотя бы хватило ума увести армию в крепость. Я тоже повел отряд вслед за всеми, и вскоре за нами захлопнулись Скейские ворота Трои. Каков итог этого сражения? Десятая часть воинов погибла, еще четверть ранена. Из вождей, что привели сюда свои отряды, уцелело едва ли две трети.

Ведь они, подчиняясь славной античной традиции, ведут воинов за собой. Нет, это надо срочно менять! Будем следовать заветам Чингисхана. Уж кто, как не он, знал толк в войне…

* * *Мегарон царского дворца был полон народу. Троянская знать, жрецы, царские сыновья и цари союзных городов. Тут просто не продохнуть, а еще и чадящие лампы добавляют не столько света, сколько тяжелого, смрадного жара. Я скромно сел в дальнем углу, намереваясь послушать, что скажут умные люди. И они меня не разочаровали. Воевать из здешних богатеев больше никто не хотел.

Никакого блицкрига не получилось, потому что Агамемнон привел такую армию, совладать с которой Париама и его союзники не могли никак. У них попросту не было столько сил.

— Отдать эту бабу, и делу конец! — заявил Панфой, один из советников царя. — Не стоит она того, чтобы столько крови из-за нее проливать.

— Ты знаешь, Панфой, из-за чего мы воюем, — мрачно сказал Приам. — И из-за чего воюет Агамемнон. Тут не в Хеленэ дело.

— Война слишком затратна, царь, — ответил старец. — Данайцы разорили всю округу. Наши поля потравили, скот угнали и съели! Когда раньше шла речь об этой войне, то нам говорили, что их сбросят в море, как только они высадятся.

А что мы видим теперь? Наши лучшие мужи погибли. У меня сын пал, у Антенора тоже. И даже ты потерял двоих."

"— Они воины, — не меняясь в лице, ответил Париама. — Судьба у них такая, в бою погибнуть. Боги примут их в свои чертоги.

— Отдать ее!

— Вернуть! — послышались голоса отовсюду.

— Пусть скажет свое слово Парис, — недовольно поморщился Приам. — Все же она его жена. Не дело принимать решение без него.