Цена ошибки. Вернуть дочь

Антонова вернулась буквально через пару минут. Она принесла запечатанную упаковку ватных палочек и новый контейнер для анализов."

"– Извини, из стерильного ничего более в голову не пришло.

Я взял оба предмета и не представлял, как и что делать. С контейнером понятно, но нечаянно навредить ватной палочкой я боялся. Людмила Юрьевна словно поняла моё смятение.

– Девочка накормлена и спит. Она не проснётся. Если хочешь, могу помочь.

– Я сам.

Вряд ли Антонова владеет навыками фокусника, но то, что она может «по-дружески помочь», допускал. С матерью они были не особо близки, но отношения поддерживали, довольно часто общаясь на людях.

Я пару раз видел в фильмах, как берут образец для проведения экспертизы, поэтому осторожно повторил действия. Малышка, как и сказала Антонова, не проснулась.

– И куда её сейчас? – поинтересовался у Людмилы Юрьевны.

– Девочка будет находиться в одной палате с матерью. Тем более ты оплатил VIP.

– Людмила Юрьевна, проследите, пожалуйста, чтобы Лиза ни в чём не нуждалась.

– Игорь, у неё всё оплачено.

– И всё равно, проследите, пожалуйста, – повторил просьбу.

– Хорошо.

Сложно описать свои чувства в тот момент. Было непреодолимое желание предъявить родительнице, что все её старания бесполезны, но мне почему-то хотелось предоставить документ, подтверждающий это, и посмотреть тогда, что она мне скажет. Тогда я решил, что как только Лизу выпишут, мы уедем. Уедем как можно дальше от родительской «заботы».

Я отвёз материал для проведения обычной (ускоренной) экспертизы. А потом случился несчастный случай на АЗС, и я просто выпал на два дня, разгребая всё с юристами и составляя бесконечные акты. Приходил домой поздним вечером и валился с ног от усталости, набирал номер Лизы, но она по-прежнему была недоступна.

Я так и засыпал с айфоном у самого уха, не дождавшись ответа.

Я просил сразу сообщить о результате, но когда его увидел, остолбенел. Получалось, что Антонова сказала правду? Наверное, если бы кто-то дал мне материал, то начал сомневаться в его подлинности. Но я лично, сам, взял этот долбанный образец!

Здравый смысл? Рассудительность? Благоразумие? Их не было. Всё перекрыли раздирающие чувства ярости и злобы. И под влиянием неконтролируемого гнева я набрал номер Лизы.

В этот раз, что странно, она взяла трубку. Я молчал, не в силах произнести ни слова. Не знаю, что я хотел услышать от неё. Наверное, правду. Правду и извинения. Но Лиза радостно защебетала и просила посмотреть на «нашего» ребёнка. Даже мои слова, что я видел девочку, её не остановили."

"Я любил Лизу. По-настоящему любил. И был готов простить всё. Даже измену. Но неприкрытая ложь выбила у меня из-под ног почву, и я потребовал, чтобы она избавилась от этого ребёнка.