Удобная жена

— Васильев Миша, заходите!

В кабинет влетает возмущенная мадам Васильева, а за ней как обычно плетется перепуганный Миша.

— Николь Николаевна, - вздыхает она. — У Мишеньки опять давление подскочило. Сто сорок на сто десять… Я уже не знаю, какие препараты давать.

- Это гиподинамия, - игнорируя мать, улыбаюсь задерганному ребенку. — Нужно больше гулять на свежем воздухе. В футбол погонять с ребятами.

- Тоже скажете! — перебивает меня Мишина мама. - Какой футбол? Это очень травматичный спорт!

- Тогда просто гулять, - разъясняю я. — В секции какие-то запишитесь. Ну я не знаю.

- Не знает она, - всплескивает руками Васильева. — Вот чему вас только учат в ваших институтах?

На полном белом лице появляются красные пятна. А сама мадам с усердием обмахивается платочком. Вытирает потный лоб и роняет снисходительно.

— От школы хоть освободите. А там мы сами специалистов найдем.

- Не возражаю, - улыбаюсь стоически. А самой хочется размазать дурную мамашу по стене. Ну что за идиотка клиническая? Загубит здорового ребенка.

- Она 6 его еще в вату завернула, - недовольно цедит Галочка и снова сверлит меня взглядом. — Я что-то ничего не пойму, Николь Николаевна

-Ты о чем? — вскидываюсь спокойно.

- Такой мужик роскошный… Почему вы с ним не живете? Он гораздо лучше Филиппа.

«Вот какое твое дело?» - так и хочется закричать в голос.

Красота еще никому счастья не принесла. И хоть Сарматов умеет пользоваться внешними данными и на всю катушку включать обаяние, но на искреннюю любовь он не способен. Есть привязанность семье, верность долгу. Честность и справедливость. Все что угодно! Но только не любовь. Сарматов не умеет чувствовать. Просчитывать, анализировать результат, действовать на опережение - в этом Марку нет равных.

А вот любить.

«Когда выдавали горячие сердца, Сарматов стоял в очереди за расширенной системой памяти и встроенном в мозг калькулятором», - усмехаюсь я.

Но он никогда не заговаривал со мной о любви. Всегда держался очень вежливо.

Рассказывал что-то интересное. Развлекал. Это я, дура малолетняя напридумывала себе любовь и идеального мужа. Приняла обычную культуру поведения за чувства, которых отродясь не было. Это мне казалось, если люди женятся, то любовь должна быть априори. Я с детства знала, что Марк принадлежит мне. Вот только он решил иначе. Жаль, меня до свадьбы не предупредил. Может, я бы пережила разрыв легче. А так. Выставил полной дурой.

Машинально трогаю висок. Сарматов ткнулся в него мимоходом. А у меня до сих пор мурашки, стоит вспомнить.

«Нет! Нельзя поддаваться», - решительно приказываю самой себе и тянусь к следующей истории болезни.

- Кто такие Мережкины? Я что-то не помню.

- Да я не знаю, - пожимает плечами Галина и нехотя плывет к двери. Снова зычно объявляет.