Укрытие. Книга 3. Пыль

Мужчины вскакивали, что-то орали и тыкали пальцами, а Раш вопил что-то о жене и собственности и возмущался, как Соло посмел помешать их обряду. А человек с кровью и ножом пришел в ярость и помчался по проходу, и тогда Соло вскинул черную штуку к плечу.

Еще один хлопок, как будто Бог хлопнул в самые большие ладони, и такой громкий, что Элизе стало больно внутри. Затем послышался шум, звон разбитого стекла, она обернулась и увидела, что красивое цветное окно стало почти совсем разбитым. Люди перестали кричать и приближаться к Соло, и Элиза решила, что это очень хорошо.

— Иди со мной, — сказал Соло Элизе. — Побыстрее.

Элиза поднялась со скамейки и направилась к проходу, но Раш перехватил ее за руку.

— Она моя жена! — крикнул Раш, и Элиза поняла, что это плохо. Это значило, что она не может уйти.

— Быстро однако вы тут заключаете браки, — сказал Соло молчаливой толпе. Он навел на них черную штуку, и от этого они явно занервничали. — Ну а как насчет похорон?

Черная штуковина нацелилась на Раша. Элиза почувствовала, как хватка его разжалась. Она добралась до прохода, пробежала мимо мужчины, с пальцев которого капала кровь, подбежала к Соло и Шо и двинулась вместе с ними дальше по коридору.

55

УКРЫТИЕ 17

Джульетта снова тонула. Она ощущала воду в горле, боль в глазах, жжение в груди. Поднимаясь по лестнице, она чувствовала вокруг затопившую нижние этажи водяную массу, но не это вызывало у нее ощущение удушья. Причиной были разносящиеся по лестничной шахте голоса и уже явные свидетельства вандализма и воровства — срезанные и исчезнувшие отрезки кабелей и труб, стебли, листья и почва, разбросанные теми, кто спешил прочь с украденными растениями.

Она надеялась возвыситься над окружающими ее несправедливостями, избежать этого последнего спазма цивилизованности, прежде чем воцарится хаос. Он наступает, и она это понимала. Но как бы высоко они с Рафом ни поднимались на этажи, везде встречали людей, осматривающих помещения и комнаты для того, чтобы их разграбить, претендовать на чью-либо территорию, орать вниз с лестничных площадок о каких-то своих находках или выкрикивать кому-то наверх какие-то вопросы. В глубинах механического она сокрушалась о том, сколь немногие выжили.

Джульетта тревожилась о Соло и детях. Она беспокоилась о разоренных фермах. Но груз взрывчатки в ее рюкзаке задал ей цель, а бедствие, окружающее Джульетту, придало решимости. Она твердо намеревалась сделать так, чтобы это больше никогда не повторилось.

— Чувствую себя носильщиком, — прохрипел Раф.

— Если отстанешь, знай, мы идем на тридцать четвертый. На обеих средних фермах должна быть еда.