Униженная невеста дракона или Хозяйка зимнего поместья

Взгляд скользит по потёртому дивану, старенькому комоду, и белым опрятным занавескам - небогато, но удивительно уютно.

В камине потрескивают поленья, а на столе дымится забытая чашка чая.

- Провожала подругу, а на обратном пути увидела тебя, - кивает она на остатки печенья в вазочке, и я невольно сглатываю слюну. Желудок напоминает о том, что я ела последний раз…

“В другой жизни,” - невесело хмыкает подсознание.

Дрожа всем телом - то ли от холода, то ли от пережитого страха, опускаюсь на краешек дивана, судорожно вцепившись пальцами в потёртую обивку. Кажется, только сейчас начинаю осознавать весь ужас произошедшего.

- Вивьен? - спрашивает меня, возвращаясь по всей видимости из кухни с пузатым чайничком и чистой чашкой.

- А?

- Вивьен подшутила? - терпеливо поясняет она и тут же в сердцах выпаливает: - Вот же безголовая девчонка! Говорила ей, нельзя магичить на людях без диплома. А толку? Вольф скорее удавится, чем отправит единственную одарённую магией дочь в академию! А он - ""не суй свой нос в чужие дела, Кристэль! Законов не нарушаю"".

“Ага, значит та сестра - это Вивьен,” - мысленно отмечаю, с благодарностью обхватывая горячую, но не обжигающую чашку, наполненную терпким чаем с ароматом мяты.

- Садись за стол и рассказывай, - приказывает Кристэль, и что-то в её тоне подсказывает мне, что с ней не стоит пререкаться.

Судя по резким ноткам в голове и отточенным, выверенным жестам, она имеет отношение к местной полиции.

Через несколько минут, передо мной высится бутерброд из толстого куска белого хлеба, добротного ломтя оранжевого сыра и розовой ветчины. С жадностью набрасываюсь на еду и запив глотком крепкого чая, честно признаюсь в том, что упала, когда несла поднос какому-то лорду Вэйну."

"И, кажется, ударилась головой. Ничего, что было до этого не помню.

Не утаиваю ни жестоких слов того красавца-богача, ни кошмарного отношения отца, ни признания коварной сестрицы.

Кристэль внимательно слушает мой сбивчивый рассказ, то и дело качая головой и прикрывая рот ладонью. Когда я замолкаю, она тяжело вздыхает:

- Анита, девочка моя, как же мне тебя жаль... - её глаза наполняются слезами. - Я молилась, чтобы Вольф пощадил хотя бы тебя. Подумать только, сватать тебя за Эридана Вэйна? Да он же чудовище бессердечное! Вспомни, сколько раз я предлагала тебе бежать, но ты боялась? Теперь понимаешь, что я была права?

Киваю, с трудом сглатывая подступивший к горлу ком. О да, теперь вижу кристально ясно.

- Я ведь столько раз писала в городскую стражу о том, что творится в вашем доме, - она делает протяжный вздох и горько усмехается. - Но этот душегуб каждый раз откупался. Наверняка бежал к своим высокопоставленным дружкам.