Поклонник

– А какая у тебя мама? – спрашиваю я Матвея.

Он сцепляет пальцы перед собой и смотрит на них. Кажется, это не самый удачный вопрос. Если про отца он что-то рассказывал, то про маму – нет. Может быть, не стоило спрашивать?

– Я ни разу не позвал тебя к себе… – осторожно начинает Матвей.

– И?

– Из-за матери. Дело в том, что моя мать, она… Матвей замолкает и смотрит на кончики своих пальцев. – Она нездорова.

– Что с ней? – пугаюсь я.

– Шизофрения, – отстраненно говорит Матвей, словно речь идет о чужом человеке. Я чувствую острый, как клинок, укол жалости. Как же так?..

А он продолжает:

– Не смогла пережить смерти брата.

Он покончил с собой. Спрыгнул с крыши. Когда отец узнал об этом, ему стало плохо. Не откачали. Да еще и бабушка за пару лет до этого ушла. У матери начались проблемы с психикой, попытки суицида. Счастливая семья превратилась в руины.

Это звучит потерянно, как будто бы он все еще не смирился.

– А сейчас твоя мама как? – осторожно спрашиваю я.

Бедный мой мальчик. Он только кажется самоуверенным, а сам страдает в душе – я вижу это по его глазам, полным боли.

В его глазах стеклянная пыль.

– По-разному, – уклончиво отвечает Матвей, а я срываюсь с места и обнимаю его.

В его голосе все еще таится растерянность, тоска и страх ребенка, которого все покинули.

– Однажды ночью я нашел ее в ванной, без сознания, – говорит он глухо. – Тогда я думал, что это конец. Если и она меня бросит, я сам больше не смогу. Иногда она называет меня его именем, а я не могу ей сказать, что я не он, потому что она начинает плакать.

Я обнимаю его, глажу по черным волосам, шепчу ласковые слова. Я – с ним. Я – его. Я не оставлю, не предам, не растворюсь в ночи. Я буду его защищать от всего мира.

Укрою собой.

Матвей жарко обнимает меня в ответ, уткнувшись носом в мою шею. Я знаю, как ему больно, его небо кричит и рвется, а сам он молчит, все терпит. Но теперь он не один. С ним я.

– Я бы убил ее, – слышу я его рваный хриплый голос.

– Кого, волчонок? – спрашиваю я с любовью, гладя его по спине.

– Ту, из-за которой все началось, – шепчет он и вздрагивает, будто в него попала ядовитая стрела.

– Что началось? Если хочешь – расскажи мне все, тебе станет легче."

"Он мотает головой и еще крепче прижимает меня к себе так, что я чувствую боль в ребрах.

Больше Матвей ничего мне не рассказывает, но я знаю, что он сделает это потом. А может быть, когда-нибудь, когда я соберусь с духом, я расскажу ему о своем грехе.

Обнимая Матвея, я закрываю глаза и вижу перед собой улыбающегося Габриэля. Улыбка знакомая, но я не могу понять, где я видела ее раньше. Влажный поцелуй Матвея спасает меня от дурных мыслей.

– Я так тебя люблю, – говорю ему я, гладя по щекам и глядя в глаза. – Так сильно тебя люблю, как только можно любить кого-то.