Поклонник

Стас орет от неожиданности и отпускает меня. Я снова бегу, но он вновь легко догоняет меня и валит на землю. Я пытаюсь кричать, но Стас закрывает мне рот ладонью, пахнущей табаком. И что-то вкалывает в шею. Мои руки и ноги моментально перестают меня слушаться. Глаза закрываются.

– Как ты меня достала, – с досадой шепчет Стас и оглядывается по сторонам – нет ли свидетелей? Что они оба в тебе нашли, а?

– З-зачем?.. – с трудом спрашиваю я, изо всех сил борясь с темнотой, которая накрывает меня.

– Потому что так хочет Габриэль, – весело отвечает Стас, и я теряю сознание.

* * *Габриэль стоит у холста с картиной и рассматривает ее. Ему не нравится то, как на лицо мертвой девушки падает лунный свет и как ложатся тени. Жаль, что она уже покоится в земле под розами в саду, что находится за мастерской. И больше не может позировать.

– Что же делать? – сам себя спрашивает художник.

Он не чувствует удовлетворения от картины. Только лишь нарастающее беспокойство. Что же еще не так, кроме игры света и теней? Что же не так?

Его мысли прерывает телефонный звонок.

– Я привез его, – слышит Габриэль мужской голос.

– Спасибо, Константин. Расположи нашего гостя в особой комнате."

"– Сделаю, – отвечает водитель Матвея, прекрасно понимая, о чем идет речь.

И добавляет:

– Вместе с ним девушка, его бывшая подружка. Вам понравится. Красивая.

– Замечательно. Ее – в подвал. Пусть отдыхает с остальными. Где Стас? – любопытствует Габриэль, не отрывая взгляда от картины. Беспокойство нарастает все больше.

– Едет, скоро будет. Ангелина сбежала от него, но он ее нашел.

– Шустрая девочка, – смеется Габриэль. – Что ж, следи за гостем и дай мне знать, когда он придет в себя.

Он отключается и снова смотрит на картину.

Внезапно художнику становится понятно, в чем дело. Что ему так не нравится, что беспокоит.

Мертвая девушка на холсте открыла глаза и следит за ним. Ее глаза как у пластиковой игрушки – белые и пустые, без радужки, с одним только черным зрачком. Он двигается туда-сюда, будто маятник.

Габриэль хмурится, берет кисть и черную краску. И начинает методично закрашивать ей глаза. Два черных круга на безжизненном лице. Она больше не посмеет за ним следить.

Габриэль окунает палец в черную гуашь, высовывает язык и проводит по нему, оставляя черную полосу. А затем покидает мастерскую. Однако вновь останавливается у лестницы, под которой находятся стеллажи, и берет фотографию в деревянной рамке, на которой изображены мальчик и девочка.

Габриэль вытаскивает снимок из-под стекла – оказывается, он сложен вдвое. Его тонкие, аристократические пальцы разгибают фото, и видно, что на нем запечатлены не двое детей, а трое.