Поклонник

– Алис, понятия не имею, есть ли у него машина или нет, – смеюсь я, – мы об этом не говорили.

– А о чем вы говорили, позволь узнать?!

– О музыке, фильмах, живописи, книгах, мире, людях. О себе. Обо всем понемногу. Как и я, он любит инди-музыку. В восторге от Эндрю Уайета и Эдуарда Мане. И ему, представь себе, известно, чем Мане отличается от Моне. А еще он знает, кто такой Кацусика Хокусай и его «Тридцать шесть видов Фудзи», представляешь? – делюсь я.

Это мой любимый гравер и любимый азиатский художник.

– Ну просто вторые половинки! С ума сойти! кричит Алиса. – Вы столько болтали, и ты не узнала главного?! Машина, квартира, родители – тебе это неинтересно?!

– Его мама – детский психолог, как и я, – отвечаю я.

– Все понятно, – вздыхает подруга. – Неперспективный. Но ты от него в восторге, да?

– Что-то вроде того, – осторожно отвечаю я.

– Даже несмотря на все это, я за тебя рада, – вздыхает Алиса. – Тебе нужен парень. Тебе нужна любовь. Так, чтобы внутри все взрывалось и чтобы эмоции разрывали на части.

Со Стасом ничего не взрывается – чувства к нему похожи на спокойную полноводную реку, которая неспешно куда-то бежит. Но разве это плохо? Это замечательно.

– А у тебя взрывается душа от Игоря? – спрашиваю я, заранее зная ответ.

– У меня взрывается душа от его машины, – смеется Алиса. – Кстати, а как там Поклонник?

– Без понятия. Пропал, – пожимаю плечами я.

– Подозрительно это все.

Я соглашаюсь. Подозрительно.

Следующие дни проходят относительно хорошо. Я еще раз встречаюсь со Стасом, отдаю ему портрет сестры, а он учит меня кататься на скейте в парке, как и обещал. У него это получается отлично – и не скажешь, что долгое время он не стоял на доске. Скейтов Стас приносит два – один свой, с глубоким конкейвом и яркой фиолетово-черной графикой, второй, как он сказал, для новичков, а еще шлем, который надевает мне на голову и ремешок которого застегивает под подбородком."

"Стас учит меня стоять, держать равновесие и балансировать, объясняет, какую ногу использовать в качестве опорной. Наверное, я должна чувствовать радость и предвкушение, но моя единственная мысль: «Как бы не упасть». И разумеется, в самом конце я падаю и до крови царапаю ногу. Но это пустяки – Стас заклеивает царапины пластырем. Именно в этот момент мимо проходит друг детства, живущий в соседнем доме. Он давно катается на скейте.

– О, Геля, привет! – радостно улыбается он мне. – Осваиваешь доску? И как, нравится?

– Привет, Олег! Нравится, – отвечаю я. – Только не нравится падать.

– Без боевого крещения никак, – подмигивает он мне.

Мы перекидываемся еще несколькими фразами, и Олег уходит.

– Кто это? – спрашивает Стас, глядя ему вслед.

– Ревнуешь? – смеюсь я.

На самом деле я не знаю, встречаемся мы или нет.