В разводе. Снова назову женой

Я буду держать оборону на другом фронте.

– Оборону? Фронте? – тупила я.

О чем речь? У нас что, война?

– Полина, ты что, не понимаешь? У нас с Каримом была запущена машина по уничтожению Асхатовых. Но без Карима винтики посыпались. Я не всесилен. Люди уходят на сторону врага. Предают нас. Судей подкупают, документы подделываются. Диляра, пока владеет имуществом Карима на правах его супруги, переводит все финансы на офшорные счета… Не вникай в это, ладно? Просто ты нужна здесь. Будет сиделка, и врачи тоже будут. Но ты нужна Кариму. Именно ты! Прошу…

– Хорошо, Амир, я приеду, приеду. Раз так, я приеду.

Время до моего приезда в новую больницу пролетело быстро, я только договорилась с мамой, поцеловала дочку, собрала немного вещей, не намереваясь ночевать там, и поехала по названному Амиром адресу. В голове взрывались вопросы, поэтому я просто отключилась и постаралась отвлечься на механические действия здесь и сейчас.

Я не знала, что увижу, когда войду в палату, но по хмурому и мрачному лицу Амира, который встретил меня в коридоре уютной маленькой больницы, явно дорогой и частной, поняла, что ничего хорошего.

Однако, стоило мне открыть дверь в палату, куда я пришла уже одна, как я поняла, что там темно. Почему не включили свет? Забыли? Или Карим спит? Пусть так, но не ходить же мне в кромешной тьме. Повернулась направо в поисках выключателя и хотела было нажать на него, как услышала тихий и надтреснутый голос…

Говорил Карим! Я обрадовалась так, что восторг затопил меня целиком, пока смысл слов не дошел до меня.

– Уходи, Полина.

Уходить? Почему Карим меня прогоняет? Проглотила ком в горле и шагнула в палату, щурясь от тусклого света из окна и разглядывая очертания. Койка здесь была на одного пациента. Мерно пикал какой-то прибор, на нем горели лампочки, и слабо пахло лекарствами.

– Карим… – проговорила я в тишину и упрямо пошла к его постели.

Глаза довольно-таки быстро приспособились к полумраку, и очертания силуэта бывшего мужа я видела четко. Складывала пальцы от волнения и облизывала губы, хотя не понимала, почему так сильно волнуюсь. Но безотчетный страх сдавливал грудь и делал мои движения замедленными.

– Я сказал – уходи, – произнес он более уверенно, повернув голову к стене и не глядя на меня.

– Карим, я никуда не уйду, – наконец дошла я до него, стряхивая с себя медлительность. – Почему ты меня прогоняешь?

Я не понимала поведения Карима. Ведь он жив! Он разговаривает.