Влюблен и очень опасен

Опять же чтобы кровь не попала на одежду. Поднос он потом вымыл и тщательно протер.

Себя Марк ранил в сауне так, чтобы там, на полу и стенах, осталась его кровь. Затем из моечного зала он изрешетил дверь парилки и уже тогда, вернувшись к Бугарю, вложил ему в руку «узи». Сделать это было непросто, ведь руки были в крови, и она не должна была остаться на полу в помещениях, через которые он шел. Но это ладно, если что-то капнуло, можно сказать, что это произошло уже потом, когда его выводили на воздух. Ведь раны тогда еще кровоточили. Но что делать, если вдруг следы крови остались на оружии? Марк тщательно и очень осторожно протер его, вкладывая в руку Бугарю. Осечек вроде не должно быть.

Он мог бы и не устраивать этот спектакль, тогда бы и руки были целы. Но тогда бы ему пришлось застрелить всех, кто находился в доме. В том числе и Настю. А это уже слишком. Хотя он, пожалуй, мог решиться на это, если бы того потребовала ситуация. Ведь он был тогда не человеком, а роботом-убийцей. Да он и сейчас не человек.

Но у него было время, чтобы выставить убийцей Бугаря и вместе с тем обезопасить себя. Даже слишком много времени. Минут пятнадцать пришлось находиться в парилке, ожидая, когда охрана узнает о произошедшем в доме убийстве. Но это время он провел с приоткрытой дверью. И еще столько же мучился в парилке, пока в нее не заглянул кто-то из охранников. Только дверь все это время была уже закрыта. Марк притворился, что потерял сознание, но имитация была частичной: он и на самом деле находился в предобморочном состоянии. И температура невыносимая, и крови он потерял порядком.

Но все-таки его план сработал, и вот он здесь, в больнице. Изображает недомогание, хотя чувствует себя неплохо.

Только на душе копошатся могильные черви. Как бы ни относилась к нему Настя, а он ее все-таки любил. И вообще, после убийства всегда бывает тошно.

– Что было дальше? Вы остались в парилке, а Бугарь вышел в раздевалку и там застрелился, так?

– Ну, говорят, что так. Меня когда из сауны выводили, я видел кого-то лежащим. Но все как в тумане было. В чувство меня привели, а все равно как неживой был.

– А почему он застрелился в раздевалке, а не в моечном зале?

Марк удивленно посмотрел на Ирину Сергеевну.

– Откуда я знаю?

– А почему он застрелился?

– Извините, но этот вопрос из той же серии.

Но следователя не смутил его сарказм.

– Насколько я понимаю, сначала он стрелял в вас, – невозмутимо продолжала она. – А потом уже застрелился сам. Или нет?

Марк насторожился. Не похоже было, что женщина страдала слабоумием. Может, она сделала себе карьеру через чью-то постель, но вряд ли она настолько глупа, чтобы задавать такие вопросы. Похоже, она пытается вывести его из душевного равновесия.