Всем, кому должна, – прощаю, или От любви страховки нет!

Да как она смеет передо мной в таком виде щеголять?! Бесстыдница! Развратница и искусительница!

– Ох, а выключить воду? – Отпустив меня, Самира заметила все еще бегущие на пол потоки и быстро склонилась над кранами, даже не представляя, какой мне открывается вид. – Так лучше. Вот смотрите, эти баночки я использовала. Видите? Они наполовину пусты, и вон те тоже. Кажется, я провела здесь куда больше времени, чем планировала.

Я успел успокоиться ровно настолько, чтобы не желать прибить Самиру. Но вот возбуждение от открывшейся картины проходить не желало. Я окинул взглядом купальню и нашел длинное полотенце. Сорвал с Самиры покрывало, успевшее намокнуть от воды, через край льющейся из ванны, и быстро укутал в это полотенце. Подняв на руки, отнес в спальню.

К чести Самиры, она не верещала и не пыталась от меня отбиться.

– Теперь вы верите, что я не топилась? – спросила, стоило опустить ее на ковер. Кажется, на данный момент этот вопрос волновал мою невесту больше всего. – Извините, что ударила. Я испугалась.

Ее извинения изумили меня. Прежняя Самира могла плакать, причитать, а вот извиняться, тем более искренне, не умела.

– Я прощаю тебя.

Внутренне и самого передернуло от того, насколько высокопарно прозвучало.

– Приму во внимание то, что это нормальная реакция благородной леди.

Мои слова не исправили положения. Самира изменилась в лице. Ее искренний порыв угас, и она замкнулась, словно отдаляясь. Даже отступила, окинув меня уже другим, более холодным взглядом.

– А я прощаю вас за то, что вы ворвались ко мне, когда я была не одета. Надеюсь, вы поняли, что к суицидальным поступкам я не склонна?

Опять меня резануло поведение, не типичное для прежней Самиры. Та бы с облегчением и благодарностью приняла мое прощение. Эта же благодарной ничуть не выглядела, что неимоверно раздражало.

Мне захотелось издевательски рассмеяться. Она меня прощает? Меня?! И может, это у нее вдруг пропала память, но не у меня. Ее попытка покончить с собой даже через сто пятьдесят лет выводила из себя.

– Позволю себе не поверить. Ведь перед тем, как я поместил тебя в стазис, ты пыталась отравиться, – процедил сквозь зубы, качнувшись к ней.

Ее попытка быть от меня подальше не нравилась моей тьме, что, в свою очередь, злило.

– Бедная девочка, – неожиданно с жалостью произнесла она.

– Кто? – не понял я.

– Та Самира. Как же она вас боялась!.."

"– Это ты! Ты та Самира! И если не помнишь себя, то это не отменяет твоих прежних поступков, – сорвался я.

– Я – Надежда, нравится вам это или нет, – прозвучало неожиданно твердо.

К удивлению, она не дрогнула от моего гнева. А раньше бы уже скулила от страха и дрожала. А сейчас стоит передо мной в одном полотенце, практически голая, при этом выпрямив спину с достоинством королевы.