Всем, кому должна, – прощаю, или От любви страховки нет!

Обрати на это особое внимание.

– Я и так с ней нянчусь, как будто у меня мало других дел!

– Разве есть вопросы важнее моей невесты? – уколол я. – С другими делами справятся и слуги, ты достаточно хорошо их вымуштровала.

– Не забывай, что на мне еще и подготовка к приему оборотней.

– Уверен, ты сделаешь все, что в твоих силах и более того. Но вопрос комфорта и хорошего самочувствия Надин должен быть в приоритете. Ты понимаешь меня?

– Да, понимаю, – поджала тетушка губы. – Однако леди Надин еще не готова предстать перед обществом. Надеюсь, ты не собираешься позориться и представлять ее гостям?

– Я все понимаю. Моей спутницей пока побудет Рикарина. Но, тетя! Моя невеста не может меня опозорить, – с нажимом произнес я, давая понять, что лишь наше родство позволяет ей так неуважительно отзываться о Надин, от любого другого я бы такого не стерпел.

– Ты не представляешь масштабов предстоящей работы. Она даже танцевать не умеет!

– Скажи, как можно освоить последние модные танцы, проведя в стазисе почти сто пятьдесят лет?

Я вышел из себя. Моя сила взметнулась, как высокая волна, и опала на берег, придавливая собой все и вся и показывая степень моего раздражения.

Тетушкины плечи дрогнули, и она поежилась. Редкий случай, когда мое неудовольствие коснулось именно ее, и Зоргана прочувствовала его на себе в полной мере.

– Я понадеялся, что к моему поручению ты отнесешься со всей ответственностью. Если тебе это в тягость…

– Нет. Никак нет, – поспешила заверить она.

– Что ж, хорошо. Это все, что я хотел с тобой обсудить, – закончил я разговор.

Надежда Раевская

А поутру, словно ночи с князем и не бывало, я столкнулась с тем же отношением. В сад – нельзя, завтракать под надзором, выходить из комнат нельзя, вообще никуда и ничего нельзя. Распоряжений насчет нового мольберта тоже не случилось. Так что, простите, леди, но кукуйте у окошка и рта не раскрывайте. Максимум, что можно, это попросить чаю принести.

Расторопные слуги, пока я принимала ванну, успели убрать все легко бьющееся из покоев. Поэтому я не сразу поняла, что шантажировать их нечем. С одной стороны, я оценила их старания и предусмотрительность, с другой стороны – взбесилась. И потребовала все вернуть, выяснив, что князь такого не приказывал.

Им пришлось подчиниться, потому что я была права. К тому же вдруг леди пожалуется? Скажет жениху, что ее принижают слуги и не дают любоваться красотами местных мастеров?

А за завтраком и Зоргана добавила мне на орехи, критикуя чуть ли не каждое движение, даже невольное. Складывалось впечатление, что у нее гормональный сбой, день, когда все бесит и раздражает. Правда, посочувствовать у меня не получалось. Слишком уж тетка колкая и противная.

Утро выдалось мрачным, во всех смыслах.