Жена на два дня

Этому и тому факту, что ты мне не изменяла, девочка моя…

Последнее он сказал с особым ударением, чтобы показать, как для него это было важно. Жизненно важно, да и разве бывает по-другому?

Яна немного подалась вперед, заявила с чувством:

– Я никогда бы по доброй воле тебе не изменила! Я вообще не верю в то, что такое можно совершить в здравом уме. Не может быть такой причины, чтобы оправдать измену. Это подлость…

Все, что она говорила, отдавалось приятной пульсацией в его сердце. Каждое ее слово – бальзам на израненную душу. Он бы вечно ее слушал – ее нежный голосок и то, как признавалась ему в глубоких чувствах.

Ведь только имея глубокие чувства, можно говорить такие вещи, разве нет?

– Я рад, что мы все выяснили, девочка моя. Я очень счастлив! – проговорил Давид, подаваясь вперед. – Спасибо, что ты все это мне сказала. Мы одинаково мыслим, смотрим на мир. Давай оставим все, что было, в прошлом. Сейчас главное, что ты и ребенок в порядке… Мы должны сосредоточиться на его здоровье, благополучии.

– Да, сейчас главное – ребенок, – тут же согласилась она.

Продолжая улыбаться, положила руку на живот, погладила, словно малыш мог это почувствовать.

И тут Давида так сильно к ней потянуло, что показалось, если не прикоснется, просто умрет на месте. И никакими средствами его потом не откачают.

– Можно потрогать живот? – вдруг спросил он. – Я просуну под майку руку, ладно? Всего на минуту…

Взгляд Яны заметался из стороны в сторону. Она сглотнула и проговорила сдавленно:

– Лучше не надо.

Не хотела, чтобы он трогал ее после несчастного случая, который случился ночью? Не приняла извинений?

Давид часто-часто задышал, попытался успокоиться.

В конце концов, не винить же девчонку в том, что она осторожничала с ним после его же глупой выходки, так?

– Яночка, – начал он ласково объяснять, – я ничего плохого тебе не сделаю, обещаю. Ты не переживай, малышка.

– Я не переживаю, но… Такой прямой контакт, он…

Говоря это, она начала активно жестикулировать.

– Что плохого в контакте? – спросил Давид, смотря ей в глаза.

Он поймал ее руку, повернул внутренней стороной вверх, прижался губами к ладони, лизнул теплую кожу. Пока прикасался к ней, его всего аж потряхивало от удовольствия.

Жаль, что длилось это всего секунду.

Яна резко отдернула кисть.

– Давид, не целуй мне рук, пожалуйста! – попросила она возмущенно.

– Ладно, живот тронуть не разрешаешь, но с руками-то что? Что плохого в простом прикосновении, Яна? Тебя нельзя даже тронуть?

– Ничего себе тронуть! – возмутилась она абсолютно необоснованно. – Ты ее чуть не облизал до локтя! Это слишком.

– Что слишком? Поцеловать жене руку? – Лицо Давида вытянулось."

"Впрочем, лицо Яны вытянулось тоже.