Жена на два дня

Клеймо на лбу поставить, чтобы все видели, какая ты дрянь…

Яна опешила от такой отповеди.

– Давид, я… – попыталась она ответить.

– Заткнись! – заорал он, заводясь еще сильнее. – Я больше никогда не хочу тебя видеть! Никогда в своей жизни… Запаха твоего чувствовать не хочу, голоса слышать не желаю. Ты мне омерзительна!

Выплюнув эти слова ей в лицо, Давид схватил ее за затылок и как есть голую, с прижатым к груди одеялом, вытолкал из спальни, а потом и вовсе из номера. Пихнул вперед, да так крепко, что Яна чуть не упала.

Его телохранители, которые стояли возле дверей, тут же отвернулись, едва увидели, что жена хозяина не одета. Однако двое постояльцев, стоявших дальше по коридору, отнюдь не были столь же деликатны. Молодые люди уставились на Яну во все глаза.

– Пошла вон из отеля! – гаркнул Давид, указывая ей в сторону лифтов.

– Хотя бы дай мне одеться! – попросила Яна, старательно кутаясь в одеяло.

– Зачем шлюхе одежда? – хмыкнул он. – Голая иди!

С этими словами он сорвал с нее одеяло.

Яна вскрикнула, попыталась поймать полы драгоценного покрывала, но не вышло.

– Давид, ты что?! – вскрикнула она в отчаянии. – Отдай!

Но он лишь полоснул ее злобным взглядом и отшвырнул красную ткань подальше, преградил Яне путь, чтобы она не вздумала потянуться за одеялом.

– Пожалуйста! – взмолилась она, кое-как прикрываясь руками.

– Заткнись и иди! – взревел Давид, совсем уже себя не сдерживая. – А если сама не пойдешь, а тебя за шкирку выкину. Ну? Как это будет? Сама пойдешь или помочь?"

"Яна резко отпрыгнула от него на безопасное расстояние. Не хотела, чтобы он снова схватил ее за шею.

«За что?!» – кричала она про себя.

Ведь не виновата, была уверена, что не имела к тем презервативам никакого отношения. И пусть в памяти провал, себя она знала. Ни за что не позволила бы другому мужчине себя коснуться. А синяки на попе… Надо еще выяснить, кто и зачем их сделал. Жаль, что Давиду выяснять неинтересно.

Он шагнул к ней с явным намерением выполнить угрозу, и Яна снова отпрянула подальше. Посмотрела ему в глаза и обожглась о злобу, с которой он на нее смотрел.

– Пошла вперед! – отдал он строгий приказ.

«Неужели и правда заставит меня голой выйти на улицу?..» – охнула она про себя.

Очень похоже на то, что он вполне способен выполнить угрозу. Вытащит ее за шкирку из отеля, как есть голую. Лучше уж она сама…

Яна отвернулась от Давида, как могла распушила волосы. Длинные-длинные, они доходили ей до бедер, так что худо-бедно закрыли сзади филейную часть, а спереди грудь, хотя острые коричневые соски все равно дерзко торчали. Она прикрыла грудь одной рукой, вторую опустила к треугольнику между ног в надежде, что удастся хоть как-то прикрыть самое сокровенное. Представила, как жалко, должно быть, выглядела.

И…

Убрала руки, расправила плечи.