Выгодный риск

– Извольте, если желаете… Мне какое дело… Я тут в гостях… – сказал он достаточно громко, чтобы его услышали с лестницы, мимикой показав, чтоб на него не держали обиды: нужно хранить в секрете их знакомство.

– Благодарю, справлюсь сам, – ответил Пушкин."

"– Не ходите наверх, наши вас знают, – прошептал он. – Сведения мои проверили? Завтра узнаете нечто любопытное… Лазарева опять нет, у нас всякое шепчут… Ну да ладно…

Малецкий побежал по лестнице. Сверху раздались возгласы, в которых можно было разобрать его ответы: «не она» и «какой-то господин».

Пушкину оставалось ждать в прихожей среди вороха пальто. За одеждой виднелось высокое зеркало, отражавшее часть двери напротив вешалки. По старому устройству дома из прихожей вело несколько дверей. Он подумал, что верхом безумия будет заглянуть в комнаты. Даже если створки так призывно приоткрыты…

Вместо отчаянного поступка Пушкин повернул в другую сторону. Свет из верхней гостиной падал на стенку, в которую упиралась лестница. Вместо картин, фотографий или подсвечников ее украшали короба с бабочками и жуками, плотно развешанные в три ряда. Кто-то в семье увлекался насекомыми. Кроме света, из гостиной проникали ароматы масленичного стола. Наверху было довольно тихо. Будто гостям в отсутствие хозяйки поговорить не о чем. Сыграли бы в «Гусика».

– Господин Пушкин?

Возможно, в этом доме принято объясняться в прихожей шепотом.

– Какое счастье, что вы пришли…

Мадам Алабьева в полутьме светилась радостью. Она была в скромном домашнем платье, без украшений и прически.

– Об этом можно только мечтать! Как вы угадали мое желание?

Чиновник сыска окончательно попал в безвыходное положение. Выход из него был только один.

– Что случилось, мадам Алабьева?

Его легонько тронули за рукав, указав отойти в сторону: господа наверху могли подслушать.

– Это так ужасно, – шепотом продолжила Лидия Павловна. – Сегодня утром она напала на меня…

Без лишних вопросов было понятно, кто мог напасть на хозяйку в ее доме…

– С ножом?

– Вылила на себя вазочку клюквенного варенья и опрокинула самовар! Совсем обезумела.

– Это нельзя назвать нападением.

Лидия Павловна довольно картинно заломила руки.

– Вы не понимаете, это подготовка…

– К чему подготовка?

– Я же говорила: она хочет меня убить…

Между заявлением мадам Алабьевой и вареньем на платье падчерицы логическая связь отсутствовала. Что дам чаще всего не смущает. Но чиновнику сыска не годится в качестве аргумента.

– Вы сообщали, что на вас готовит покушение некая баронесса фон Шталь, – сказал он. – При чем тут Валерия Макаровна?

Мадам Алабьева драматично закрыла глаза рукой.

– Валерия окончательно попала под влияние этой ужасной женщины.