Выгодный риск

Какой выход? Он вспоминает, что в Москве живет его дядя – точная копия Макара Ивановича. Дальше все просто…

– Экий затейник, – сказал Михаил Аркадьевич. – Продолжай, не мути…

Пушкин не стал поправлять начальника.

– Кирилл Макарович договаривается с дядей, что тот сыграет отца. Делать ничего особо не надо: в шубе и шапке появиться перед Малецким, еще раз – перед нотариусом, который близко не знаком с Алабьевым. Ну, еще заранее отработать подпись и поставить под завещание. Для картежника – проще простого. Только Михаил Иванович не понимает, что, согласившись на обман и получив шубу брата, подписал себе смертный приговор: фальшивого Макара Ивановича должны найти мертвым. Потому что настоящий Алабьев никуда не уехал, а две недели плавает подо льдом Пресненского пруда.

– Какое варварство: убить своего отца! – воскликнул Жано.

– Цветочек – к букетику, – сказал Эфенбах. – Тут тебе и жениться на мачехе, и аферы. Вот ведь змей…

– Вероятно, Кирилл Макарович мстил за смерть своей родной матери, первой жены Алабьева, – сказал Пушкин. – План был разумным: по новому завещанию все получала вдова, мадам Алабьева. Через полгода она продает общество, получает состояние, уезжает вместе с Кириллом Макаровичем во Францию, где они живут в законном браке. Вмешалась случайность.

– Наша баронессушка, шаловница?

– Не только. Валерия снова стала требовать денег. Кирилл Макарович вынужден был просить Лазарева, чтобы тот оформлял фальшивые договора на людей, которые погибли от несчастных случаев в Москве. Лазарев вошел во вкус и решил обогатиться: выписал договор на мадам Ферапонтову, купил у доктора Австидийского заключение о ее смерти и собрался идти в кассу. Точнее – предоставить эту возможность своей невесте. За которую считал Валерию. В чем была его роковая ошибка.

– Простите, господа, Феро… кто? – спросил Жано.

Михаил Аркадьевич только рукой махнул:

– Не важно, одна ведьма… Померла уже…

– При этом Валерия, пылая ненавистью к Лидии Павловне, рассказала брату, что вызвала из Франции полицейского, чтобы проучить мачеху и дать отцу свободу. Она думала, что брат на ее стороне…

– И вот я здесь! – месье Жано благополучно развалился в кресле. – Эта маленькая злодейка и меня провела в мужском костюме…

– Но выдала свои планы Кириллу Макаровичу…

Эфенбах отодвинул рюмку, что говорило о самых серьезных намерениях.

– А ну-ка постой, раздражайший мой… Убил отца – понимаю, дядю прикончил – допустим. Тут выгода. Старуху – зачем? А Лазарева прыткого?

– Кирилл Макарович убирал невыгодный риск, – ответил Пушкин. – Ферапонтова могла поднять большой шум, что не входило в его планы. И она упала с лестницы. С Лазаревым риск был еще выше: он видел то, чего не должен был видеть.