Вынос дела

Мать и впрямь могла поднять дикий крик и помешать семейному счастью. А Танечка была без ума от Федора, любила его страстно, до полной потери соображения."

"Расписались они в самом конце марта, очень тихо, взяв в свидетели случайно проходившую мимо девушку. Было это двадцать восьмого числа. Утром двадцать девятого Федор поехал домой и пропал. Вечером не позвонил, впрочем, наутро тоже. Танюша заметалась в ужасе по квартире. В голову лезли жуткие мысли. Целых три недели от мужа не было никаких известий. Потом вдруг ожил телефон.

– Татьяна Михайловна? – спросил безукоризненно вежливый голос. – Приезжайте на Петровку, паспорт прихватите.

На ватных ногах Танечка добралась до нужного кабинета. Высокий худощавый парень приветливо улыбнулся ей. Беседа длилась почти три часа. Потом, подписав пропуск, девушка, как сомнамбула, вышла на улицу, завернула за угол большого желтого дома, вошла в булочную, прошла в кафетерий, взяла стакан со светло-коричневой жидкостью и зарыдала.

К ней никто не подошел. Булочная соседствовала со зданием уголовного розыска, и здесь частенько плакали родственники, в основном бабы.

Вежливый следователь оказался предельно откровенен. Он показал Тане личное дело мужа. Онемев, смотрела женщина на документы. Федор, Феденька, ее ненаглядное сокровище, оказался самым банальным уголовником, отсидевшим не один срок, и взяли его двадцать девятого марта в чужой квартире с драгоценностями хозяйки в руках. Полной неожиданностью стало и наличие у мужа сестры Аллы…

Проплакавшись, Таня решила съездить к незнакомой родственнице. Может, все, что рассказывал о Федоре следователь, – вранье?

Козлов предупреждал ее, что правоохранительные органы хитры и коварны. «Небось обманули, а я, дура, поверила, – тешила себя успокоительными мыслями Таня, покачиваясь в салоне троллейбуса, – бедный Феденька!»

Алла оказалась дома и встретила новоявленную невестку крайне настороженно, пришлось даже демонстрировать паспорт с печатью загса. И вновь состоялся весьма неприятный разговор.

– Родители из-за него раньше времени умерли, – тихо рассказывала Аллочка, – стыд-то какой, во двор не выйти. Хорошо хоть в этот раз, когда вышел, дома не поселился, по друзьям терся, потом какую-то дуру нашел и к ней съехал… ой!

Алла испуганно глянула на Таню и захлопнула рот. Но та только махнула рукой – правильно все.

– Дура я, совершенно точно, а теперь еще ребенок будет!

Аллочка с удивлением оглядела почти не располневшую Танину складную фигурку:

– Когда?

– В конце июля, – тихо ответила невестка.

Но мальчик родился в начале августа – крупный, крикливый, судя по всему, здоровый. В родильный дом к Тане пришла Алла. Разговаривали на черной лестнице у грязного ведра с окурками.