Вынос дела

Все это можно было получить, лишь завербовавшись на службу в КГБ, надеть погоны и служить верой и правдой. Причем никто не собирался делать из нас шпионок, террористок или радистов. Комитету требовались переводчицы, трудиться предстояло с бумагами, в милой, почти семейной обстановке.

– Отличный буфет, столовая, заказы, – журчал Иван Иванович, – по субботам кино и танцы в клубе, есть бассейн и несколько санаториев. На море…

На нашем курсе он приглядел шестерых. В том числе меня и Зою Лазареву. Первой для разговора вызвали Майку Глотову. Она вернулась спустя полтора часа потная, красная и безумно злая.

И спользовав весь набор увещеваний, интеллигентный Иван Иванович принялся грозить. Майку он пытался испугать распределением в Сибирь. Но та в ужасе от перспективы увидеть себя в погонах твердо заявила:

– Куда угодно, хоть к эскимосам, лишь бы не к вам.

Другие девчонки оказались умнее – одна сослалась на беременность, вторая сообщила, что имеет отчима-еврея, третья запела о крайне хилом здоровье… Только мне ничего достойного не пришло в голову.

Когда Иван Иванович ласково сообщил о головокружительных перспективах, я растерянно молчала.

 И вдруг в голову стукнула гениальная мысль. Человек – существо странное, если у него что-то отнимать, ни за что не отдаст. А вот если наоборот?..

Сделав восторженное лицо жизнерадостной кретинки, я закричала:

– Очень хочу, просто мечтаю послужить Родине! И не надо ничего, буду трудиться даром!

И ван Иванович тяжело вздохнул.

– А меня пошлют в тыл врага? – не успокаивалась я. – Пистолет с рацией дадут? Кстати, не умею прыгать с парашютом…

– Не надо, – попробовал вставить слово Иван Иванович.

– Как же? – изумилась я.

 – Во всех книжках про шпионов пишут, как разведчика ночью выбрасывают в темный лес. Кстати, боюсь лягушек, до обморока.

– Такого вам никто не предлагает, – процедил кагэбэшник, разом погасив улыбку.

– Жаль, – пригорюнилась я, – вот приятели удивятся, когда узнают, где работаю.

– Вот что, – стукнул Иван Иванович кулаком по столу, – считайте, что никакого разговора не было.

– Как же так? Очень хочу служить Родине…

– Идите, идите, Васильева, – велел Иван Иванович, – мы подумаем о вашей кандидатуре.

Но больше меня никуда не вызывали.

 И вот теперь выясняется, что Зойка согласилась. Хотя ничего удивительного. В аспирантуру она, несмотря на сплошные пятерки, так и не попала, а возвращаться домой явно не хотела.

– Зойка и «Желтуху» придумала, – вздохнул Никита, – мы в начале девяностых на волне демократии зарегистрировались. Это уже потом ее агентство оформилось. Мы давно перестали вместе спать, но работать продолжали в паре, хотя постороннему человеку было трудно связать в один узел имиджмейкерское агентство и бульварную газетку.