За все спрошу жестоко

И «козлов» хватает, и блатных, но красноповязочники бал не правят, а слово воровского смотрящего котируется никак не больше «хозяйской» воли. В общем, ни вашим, ни нашим. А начальник лагеря называется «хозяином» по праву, потому что все здесь зависит от него, а не от блаткомитета. Тот же Притык мог набрать к себе в свиту с десяток злостных отрицал, с ними бы и гонял чаи в бараке, в то время как «мужики» давали план в промке. Но у «хозяина» жесткий лимит на бездельников, потому Притыку и не дают разгуляться. И начальник лагеря еще спросит с него, если «мужики» вдруг обленятся и перестанут давать план. Для «хозяина» Притык – это своего рода овчарка, присматривающая за стадом баранов, и если у этой собаки выпадут зубы, ей просто дадут пинка и заменят на новую. Потому и зажат Притык в жесткие рамки: с одной стороны, и с борзого новичка спросить надо, а с другой – беспредела не допустить.

– Я его завалил? – удивился Семен.

– Ты беса не гони! – нахмурился Притык.

Он знал, кто убил татарина, и выкручиваться глупо. К тому же смотрящего еще больше разозлить можно.

– А у меня был выбор?

– Выбор есть всегда.

– Конечно, или умереть стоя, или жить на коленях.

– Ты хочешь умереть стоя?

– Я хочу жить, причем нормально.

– И Айдар жить хотел.

– Это его проблемы...

– И у тебя проблемы будут... – Притык сделал паузу, наблюдая, как Семен реагирует на его слова.

А Семен подумал о том, что с ним нужно что-то решать. И так же круто, как с Айдаром. И, похоже, смотрящий угадал ход его мысли.

– А они мне нужны, эти проблемы? – спросил Семен.

– Мне нужны.

Семен отвел в сторону глаза. Дескать, кому проблемы нужны, тот их и получает. И вид у него при этом был такой, как будто он готов был прямо сейчас кинуться в драку со смотрящим и его свитой. И драться готов, и убивать.

– Из-за чего у тебя с Айдаром рамсы вышли? – гася возникшее между ними напряжение, спросил Притык.

– Он на меня наехал, я отбился. Потом к вам сюда попал. Думал, нормально все будет, а тут Айдар. Он мне приговор вынес, ты его утвердил. Что мне оставалось делать?

– Умереть.

– Это я всегда успею. Только торопиться не хочу.

– Никто не хочет.

– Вот и я о том же...

– Кто ты по жизни?

– Пацан я по жизни. Братва у нас, мы с кооператоров имеем, да и сами бизнес делаем...

– Что за братва?

– Волынская братва. Из Москвы. С люберами работаем. Рижский рынок и тому подобное.

– Бандит, что ли?

– А как хочешь, так и называй. Можешь даже в печь сунуть. Если получится...

– Получится.

Семен промолчал. Он уже почувствовал, что смотрящий не очень-то хотел связываться с ним. И любое резко сказанное поперек слово могло спровоцировать Притыка пойти на принцип. Пока он ограничивается неопределенностью.