Заберу тебя себе

И сейчас не уверен в возрасте. Но даже в той ситуации шока и боли сразу почувствовал что-то родное, свое. Что дарило надежду, успокаивало, обещало. Я поверил ее словам. И хотя все же потерял сознание, естественный страх за свою жизнь тогда меня отпустил.

Я даже очнулся в реанимации с мыслью, что все будет хорошо. Чем поначалу напряг врача. Он осматривал меня, проверяя рефлексы тела. Перечислял все, что со мной случилось. И сильно удивился неадекватно-спокойной реакции. Он же чуть позже рассказал, что мне очень повезло. Рядом с местом аварии оказался врач, судя по всему, хирург, и до приезда скорой стабилизировал мое состояние. Без этой помощи бригаду я бы не дождался. Но к моему огромному разочарованию, имени женщины-хирурга никто не записал. Точнее, когда о ней вспомнили и захотели это сделать, незнакомка уже исчезла.

Зато теперь у меня была цель. Найти женщину, чьи глаза преследовали во сне. А хриплый голос слышал каждый раз, перед тем, как окончательно вынырнуть из сна. И сразу после того, как засыпал. Я мечтал услышать его наяву. Поймать этот мягкий, понимающий взгляд. Уткнуться лицом в шелк волос и почувствовать тот самый нежный запах. Но прикованный к кровати мало что мог сделать. Поэтому использовал по полной Пашку с Алексом. Точнее, большей частью Алекса. Пашка сейчас разбирался с клубом, в котором опять кто-то пытался толкать наркоту. Алекс на это рычал и бесился. В нем удивительно сочеталось не сочетаемое: циничность и остатки принципов. Он на многое закрывал глаза, но с дурью не связывался принципиально. Особенно, помня мою историю.

— Спасибо за поздравление! — усмехаюсь я. — Но давай от сантиментов к делу. Все принес?

— А то! Как заказывали, — лыбится друг. Вытаскивает из большой сумки ноут и раскладной столик для кровати. — Устанавливать? Или, может, сначала утку принести? Тебе как, в этом деле медсестрички помогают? Я бы тоже от такой помощи не отказался!

— Идиот! — отвечаю беззлобно. Алекс или Лекс, он любит, когда его так называют,  — еще тот клоун, циник и балагур в одном лице. И злиться на него бесполезно. Но все равно выговариваю: — Думаешь, это игрушки? Лежать бревном в кровати и даже до сортира без помощи не добраться? Этого себе желаешь?

— Ну все, не ворчи! У тебя тут характер окончательно испортился. Уже шуток не понимаешь, — Лекс устанавливает над моими бедрами столик. А на него пристраивает ноут, подключая провода. — Палата у тебя зашибись, даже интернет есть. Так что будет, чем заняться. Все базы хирургов города я тебе на почту скинул. Между прочим, нехилая работка была их найти, — ворчит недовольно. — Сделаешь выборку по полу, возрасту и вперед! Изучай фотки. Правда, думаешь, что узнаешь? Вечер, травмы, шок… — с сомнением качает головой."

"— Узнаю, — отвечаю твердо.