#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 22

– Ну и план…

Хлестаков, словно почувствовав момент, наклоняется ближе, его голос ленивый, но уверенный:

– А когда всё уляжется, – говорит он, не спеша, словно смакуя каждое слово, – мы договоримся, чтобы иномирцы ушли, и подадим это так, будто мы героически отбили территории.

Годунов тяжело вздыхает, нервно потирая лоб. Ему этот план не нравится. Он не хочет снова иметь дело с этим остроухим ублюдком, с этим Гагером…"

"Одна только мысль о нём вызывает неприятные мурашки по коже. Еле отделался от него в прошлый раз, а теперь снова…

Но жадность, чисто боярская жадность, не позволяла просто так отказаться от своего. Не отдавать родное, честно отобранное, а искать выход.

И Хлестаков его предложил.

Он смотрит на руки, сцепленные в замок. Однажды, когда он был моложе, его отец сказал ему: «Главное – не проиграть. Не важно, что ты делаешь, главное – сохранить своё». И разве сейчас речь не об этом?

Хлестаков наклоняется ближе.

– Ну, Федот Геннадьевич? Тебе ведь хочется сохранить земли, не так ли?

Наступает напряжённая пауза. Годунов смотрит на тёмное дно своей стопки. Затем, с тихим, почти беззвучным вздохом, кивает.

– Ладно. Так и быть. Я попробую связаться с лордом Гагером.

Хлестаков довольно улыбается, медленно берёт стопку, чуть наклоняя её в пальцах, наблюдая, как беленькая отражает тёплый свет ламп.

– Тогда вздрогнем.

Они чокаются, звон стекла врезается в тишину между ними. Годунов пьёт залпом, будто смывая сомнения, Хлестаков – медленно, с удовольствием. Они молча закусывают хрусткими огурцами.

* * *Светка бросает взгляд на рыбака, ухмыляется.

– Нам это часто говорят, – фыркает она. – Ничего, не померли.

Бармен уже обслужил нас – разлил по кружкам пивасик из бутылок. Свежий, холодный, как первый день зимы, без всей этой модной хмелевой кислятины. Пахнет хлебушком, пенится ровно, одним словом – годнота.

Рыбак – жилистый, с потрёпанным загаром лицом, явно привык к ветру и воде, берёт кружку, поворачивает её в руке, будто оценивает. Затем, с видом древнего мудреца, изрекает:

– Ну, как знаете!

Делает паузу, а потом добавляет:

– Я, кстати, Серафим. Вздрогнем! За нового владыку Буяна! Не знаю уж, кого Царь поставит, но хуже прошлого осла уже быть не может.

Светка не спешит, смотрит на меня.

– Вздрогнем, – киваю.

Мы чокаемся, рыбак глотает первым, шумно выдыхает и усмехается.

Светка скептически поднесла бокал к носу, понюхала, поморщилась, но пить пока не стала. А я просто взял и выпил. Ну а чё? Пшеничное, нефильтрованное. Почему бы и не да?

Серафим тем временем задумчиво водит пальцем по краю бокала, смотрит в пену, словно высчитывает там тайные знаки судьбы. Потом медленно выдаёт:

– Короче, остров этот, Буяник, он… во-первых, его не найти.

Я поднимаю бровь:

– Ты же только что сказал, что знаешь, где он.