Закон Северо-Запада

А здесь даже вывеска сохранилась «Троллейбусный парк». Да только не троллейбусы нынче обретались в том парке…

Рренг удовлетворенно рыкнул, посмотрел направо-налево – точь-в-точь пешеход, собирающийся перейти оживленную улицу, – и побежал к полукруглому подъезду, перегороженному деревянной рогаткой. Я с конвоем, естественно, за ним.

Видимо, приближение нашей группы вычислили сородичи Рренга через бойницы в полукруглых окнах, заложенных кирпичом. Из подъезда выскочили двое нео и сноровисто оттащили рогатку в сторону. Судя по росту и мордам, имеющим несколько более скромный волосяной покров, нежели у моего конвоя, пара привратников была кем-то навроде отроков в княжьей дружине. Или армейских «духов» – тут уж кому какое определение ближе.

– Слава Рренгу! – синхронно рявкнули «духи», но «ротный» на лесть внимания не обратил и скрылся в темноте подъезда, чудом вписавшись плечами в дверной проем. Следом, вытянувшись в колонну по одному, просочилась и наша команда.

Двухэтажное здание мы пробежали насквозь. Когда-то давно оно было превращено в оборонительный пункт, до которого, судя по сохранившимся стенам, так и не добралась вражья сила. Краем глаза в темноте я успел заметить ржавый остов «Печенега». Ствол пулемета был всунут в щель амбразуры много-много лет назад – и за это время никто не удосужился вытащить его обратно. Понятное дело, кому нужен пулемет без ленты…

Мы выскочили наружу и повернули налево.

Ого! Нео не откажешь в размахе! Когда-то это был огромный трамвайный гараж, судя по всему, ныне превращенный в подобие общинного «длинного дома» викингов. На площади перед гаражом горели четыре костра, над которыми на вертелах жарились туши каких-то животных. Рядом с крайним слева костром были небрежно свалены в кучу сырые серые шкуры. Лохматые дамы, отличающиеся от мужчин лишь наличием развитых молочных желез, присматривали, чтоб жаркое не подгорело. Меж кострами носились детеныши с палками в лапках, увлеченно играя в охоту друг на друга. Пара волосатых представителей сильного пола, сидя на пятках, затачивала кирпичами куски арматуры. Остальные нео, свободные от общественно полезного труда, занимались кто чем. Искали вшей друг у друга, загорали, лежа на брюхе, чесались, кидали осколки бетона в человеческий череп, насаженный на палку, – в общем, били баклуши.

За всем этим первобытным безобразием присматривал старый нео – седой, большой, косматый и очень злой, судя по налитым кровью глазам. Хотя, может, у него было что-то не так с органами зрения, потому что окружающие сородичи его не особенно шугались. Так, опасались слегка, косились в его сторону, но не боялись.

В отличие от Рренга.