Затерянные земли

 – Сказано же было, его только подозревают! Вот и надо приглядывать на всякий случай.

– Тоска… Когда у него Превращение?

– Кто его знает. Думаю, скоро.

У дракончика подпрыгнуло сердце. Он совсем забыл, а меж тем Превращение начнётся скоро, очень скоро! Сразу после того как закончится у Лунии. Выходит, придётся вить кокон прямо здесь, вдали от мамы, от родного улья?

Он с волнением пощупал запястья – ни боли, ни жжения. А что, если шёлк окажется самым обыкновенным? Как тогда королева Оса поступит с новым узником? Едва ли просто отошлёт домой к Пестрянке и Перламутровке.

Принесли щётку, и вскоре вся его чешуя очистилась от краски. Он не сопротивлялся, что толку теперь в маскировке! Глаза уже привыкли к яркому свету, и дракончик стоял на уступе у основания лестницы, с жадным любопытством рассматривая ту самую пещеру, что недавно видел сверху через стекло на потолке, откуда смотрели вниз блестящие зелёные, жёлтые и оранжевые глаза ядожалов.

В пещере тоже дежурили стражники. Они заглядывали в котлы и время от времени подгоняли хвостами и древками копий рабочих-шелкопрядов, которые носили какие-то мешки, подносы с водой и пищей, подметали и гасили случайные искры.

А ещё здесь были другие шелкопряды – огненные!

В разных концах пещеры дракончик насчитал девятерых на высоких каменных уступах: четверо спали, двое ели, а остальные трое стояли, протянув передние лапы вниз, и выпускали из запястий сияющие ослепительным светом волокна – каждый в свой вместительный каменный котёл.

Синь вглядывался до боли в глазах, пытаясь угадать, кто из них его отец. Может, вон тот, что стоит с таким сонным видом, будто вот-вот свалится в собственный огонь? Или тот лимонно-полосатый, который обиженно смотрит на надкушенную хурму, словно понимает, что съесть всё равно придётся? А может, бледно-розовый, чьи лапы дёргаются во сне?..

Внезапно Синь вздрогнул, остановив взгляд на самом главном для него здесь – золотистом сияющем коконе в каменном гнезде у дальней стены.

Луния!

Невольно шагнув вперёд, дракончик замер в нерешительности и оглянулся на стражников. Те, что его привели, уже поднялись обратно наверх, и у основания лестницы остались лишь четверо, включая часового у двери. Опершись на копья, они болтали, пережёвывая вяленое мясо газели. Заметив взгляд Синя, ядожалиха добродушно оскалилась.

– Иди-иди, – кивнула она, – привыкай к обстановке, осваивайся. Тебе здесь ещё жить да жить.

Драконы дружно захихикали, хотя Синю показалось, что шутка могла быть и посмешнее. Осторожно двинувшись в глубь пещеры, он оглянулся, но они продолжали болтать, не обращая на него больше внимания."

"Похоже, его и впрямь отпустили. Ни железной клетки, ни парализующего яда, ни побоев – ничего.