Жемчужная невеста

Она действительно выглядела странно и от любого воздействия расползалась на нити как паутинка. Но на одном из участков всё же удалось рассмотреть тончайший пробой. В отличие от остальных разрывов, он имел правильную форму и напоминал след от длинного шипа, а магические нити вокруг него были слегка «обуглены» и ввёрнуты внутрь.

Такое возможно лишь при магическом ударе.

Полёты вдоль рек межмирья, блокиратор и нестабильный Дар здесь ни при чём. Кто-то намеренно пробил ауру Мари, спровоцировав приступ. И я собирался лично найти и упокоить дрянь, посмевшую навредить моей паре.

– Тс-ш-ша! – со стороны окна послышалось тихое шипение, напоминающее шелест сухих листьев, а через миг шторы колыхнулись, пропуская в комнату моего разведчика – небольшого теневого змея, способного сливаться с ночным сумраком и просачиваться сквозь любые двери и охранные плетения.

На таланты Гаруда у меня были большие надежды. Убедившись, что охрана за дверью не услышит магического всплеска, я накрыл кабинет Суареса пологом тишины.

До начала приступа император успел официально поручить мне расследование, поэтому я мог действовать и не таясь.

Но не хотелось спугнуть заговорщиков, и я убедил Алваро сохранить случившееся в тайне.

Об истинном положении дел знал только Родриго Лисавэр – брат императора и по совместительству его старший советник. Он участвовал в расследовании и к моему огромному облегчению дежурил на этаже во время переливания.

Брана и его гвардию временно отстранили, хотя доказательств их вины не было. Со следов на ауре Мари невозможно было считать информацию, нападавший действовал наверняка и явно не в первый раз.

Знал куда бить и не сомневался, что не оставит улик.

Это наталкивало на мысли о том, что на самом деле с Даром у принцессы всё не так уж плохо, но её приступы и магическая слабость кому-то выгодны. Кому? Логично предположить, что следующему кандидату на престол. А их было только двое: Родриго и Бран Балтимер.

Брату императора я доверял как своему дракону. Его честность и благородство не подлежали сомнению, как и верность короне. Зато у маркиза и его матушки душа была с гнильцой, я нутром чуял, они как-то замешаны в случившемся.

– Нашёл что-нибудь? – нетерпеливо уточнил, едва Гаруд принял свою человекообразную форму. Трансформироваться полностью змей не умел, перекидываясь то в странное существо, напоминающее оживший пенёк, обвитый шипящими змеями, то в крупную ящерицу в старомодной монашеской рясе."

"Последний облик Гаруд любил особенно, ведь в одежде были кармашки, которые он постоянно набивал всякой ерундой, и я очень надеялся, что во время разведки дух ничего не спёр на память.