Жена на пробу, или Хозяйка проклятого замка (СИ)
— У тебя всего неделя. Либо ты понравишься замку, либо… Муж замолкает. Ловит мой взгляд и небрежно проводит ребром ладони по шее. С минуту пытаюсь вникнуть в его слова. Я еще понимаю, если бы он меня к матушке своей привел и велел понравиться за неделю. Настоящее нахальство такое требовать, но хотя бы есть в этом логика. А стены родового поместья очаровывать… Аж мурашки по коже. В синих глазах — сплошная искренность, так что его тревога невольно передается мне. — Как ему понравится, замку-то? Может, двор подмести для начала? Или стены очистить от пуха? — Разберешься сама. Я не в курсе. — Вы меня простите за любопытство, — осторожно начинаю, — но сколько раз вы уже вдовели? Я неудачно упала на даче, а очнулась в другом мире в качестве невесты дракона. Сначала он шантажом заставил выйти за него замуж, а потом утащил в родовой замок посреди болота. Вишенкой на торте выяснилось, что предыдущим женам здесь выжить не удалось. Теперь появились вопросы. Как проучить мужа, когда тот вернется? И как понравиться родовому поместью, если каждый день здесь — это борьба за выживание?
"Илана Васина
Жена на пробу, или Хозяйка проклятого замка
Глава 1
— Леди Виола, — кто-то трясет меня за плечо, пытаясь выдернуть из сна. — Вы сейчас на церемонию брачных уз опоздаете.
— Ничего страшна-а, — бормочу спросонья.
— Как это ничего страшного? На свою свадьбу нехорошо опаздывать. Тем более, лорд Элиас и так не в духе, а если опоздаете, он и вовсе разгневается. Вы же знаете, он когда гневается, даже стены дрожат.
— Я не Виола, — опять отмахиваюсь, не в силах открыть глаза.
Вымоталась я вчера знатно. Дочка вокруг меня крутилась и ворчала весь вечер, что нельзя столько работать. Возраст, мол, не тот. А для меня на даче возиться — это не работа, а сплошное удовольствие. И возраст самый подходящий! Шестьдесят пять лет — самый прекрасный возраст, чтобы выращивать помидоры.
Ну, разве что-то сравнится с ананасом или батяней? Сладкие, сочные, мясистые — просто прелесть, тающая на языке. При одной мысли о своих помидорах и хрустящих огурчиках слюна во рту собирается.
А как пахнет в теплице с помидорами, нагретой солнышком.
М-м. Просто душа поет…
— Леди Виола, — кто-то опять трясет меня за плечо. — Вам надо вставать!
Мычу недовольно. Непорядок. Я точно помню, что никуда с утра не собирлась.
Открываю глаза и от неожиданности вздрагиваю. Рядом со мной стоит незнакомая девушка лет двадцати. Миловидная, как моя внучка Иришка, но одета не пойми во что.
В чепчике и темно-коричневом платье, длинном, до пят. С корсетом и шнуровкой. Такую одежду носили полтора века назад, когда женщины готовы были жить с перетянутыми желудками, лишь бы поразить мужчину тонкой талией.
И все-таки самое странное даже не фасон платья.
Насколько помню, я вчера на даче была, а сейчас нахожусь в огромной, светлой комнате, почти зального размера. На мне ночнушка. Плотная, светлая и приятная на ощупь. Лен напоминает. Я в ней буквально утопаю — такая она длинная. Ни рук, ни ног своих не вижу.
Лежу на кровати с нежно-кремовым балдахином. Здесь красиво, аж дыхание захватывает от изящных белых статуэток, мебели с золотой отделкой в стиле ренессанс. А уж канделябры какие роскошные!
Представляю, какая красота вечерами, когда ужинаешь, а в центре стола такие подсвечники!
Вскакиваю с кровати босиком на холодный пол. Взглядом ищу тапочки, вот только тапочек здесь, похоже, не водится. Приходится босыми ногами шлепать по каменным плитам к ближайшему канделябру. Осторожно обвожу кончиками пальцев его завитушки.
Бронза.
Гладкая, прохладная. Уголок завитушки довольно болезненно колет меня в палец, будто доказывая, что я точно не сплю.
— Леди Виола! Прошу вас, поторопитесь! Иначе лорд Элиас разгневается, — зовет меня неугомонная девушка. — Платье же еще надевать!
В ее руках действительно замечаю невероятной красоты платье.