Жестокий принц

Где я? Сначала думаю, что должно быть упала. Или у меня паранойя. Потом вижу ухмыляющегося Валериана. Это он выдернул из-под меня стул. И это его выражение хорошо мне знакомо.

Нет, до такой степени паранойи я еще не дошла.

Снаружи доносятся голоса. Скоро вечер, и остальные наши одноклассники вышли на ланч и рассаживаются на лужайке. Слышны и вопли детишек помладше; наверно, гоняются друг за дружкой из-за одеял.

– Где Тарин? – спрашиваю я. Странно, что она ушла, не попытавшись меня разбудить.

– Она же обещала не помогать тебе, помнишь? – Золотистые пряди Валериана свешиваются над моим глазом.

Как обычно, он одет в красное, причем такого глубокого оттенка, что на первый взгляд может показаться черным. – Если не словом, то делом.

Ну разумеется. Как же я забыла.

С усилием сажусь и замечаю синяк на голени. Сколько же я проспала? Отряхиваю пыль с туники и брюк.

– Что тебе надо?

– Ты меня огорчила, – с лукавой ухмылкой говорит он. – Обещала обставить Кардана, но так ничего и не сделала, только дуешься после того маленького розыгрыша.

Машинально сжимаю рукоять ножа.

Валериан достает из кармана мои бусы с ягодами рябины и скалится.

Должно быть срезал, когда я уснула.

Мне становится не по себе при мысли, что он был так близко и мог не только срезать бусы, но и порезать кожу.

– А теперь ты будешь делать то, что я скажу. – Я практически ощущаю в воздухе запах чар. – Позови Кардана. Скажи, что он победил. А потом спрыгни с башни. В конце концов родиться смертным – это почти то же самое, что родиться уже мертвым.

Жестокость приказа, решимость без колебаний переступить последнюю черту шокируют меня. А ведь случись это несколько месяцев назад, и я бы не смогла противиться магии.

Я бы подчинилась, признала себя побежденной и спрыгнула с башни. Я погибла бы сегодня, если бы не та сделка с Даином.

Возможно, Валериан планировал мое убийство с того дня, когда пытался задушить. Помню, как горели его глаза, помню, с каким интересом он наблюдал, как я задыхаюсь. Тарин предупреждала, что я доиграюсь до смерти, а я хвастала, что, мол, готова ко всему. Нет, не готова.

– Пожалуй, воспользуюсь ступеньками, – говорю я Валериану, изо всех сил стараясь не показать, как потрясли меня его слова.

И с безразличным видом, словно все происходящее совершенно естественно, иду мимо него.

Секунду-другую он смотрит на меня растерянно, но быстро трансформирует растерянность в ярость и встает у меня на пути, не пропуская к выходу.

– Я приказал тебе. Почему ты не подчиняешься?

Смотрю ему в глаза и заставляю себя улыбнуться.

– Ты дважды имел преимущество передо мной и дважды не смог им воспользоваться. Попробуй еще раз – удачи.

– Ты – ничтожество! – кричит он в бешенстве, брызгая слюной.