Адвокат Империи 14

— Спасибо вам, — искренне поблагодарил я его.

— Будет тебе, Александр, — ответил Вячеслав. — Я всегда придерживался мнения о том, что сделанное добро рано или поздно вернётся. Пусть это прозвучит немного наивно, но порой мне кажется, что этому миру не хватает немного наивности.

Может быть, он и прав.

Заметив вошедшего в парк мужчину, я попрощался с Молотовым и убрал телефон в карман куртки.

Роман подошёл к скамейке, на которой я сидел, и я протянул ему стакан с ещё горячим кофе и завёрнутую в фольгу шаверму.

— С маринованной капустой и морковкой по корейски, — сказал я.

— Ты просто мой спаситель, — усмехнулся Лазарев, садясь рядом и разворачивая свой перекус. — Первая нормальная еда за весь день.

— Всегда пожалуйста. Считай, что это моя благодарность тебе за рекомендацию.

— О, узнал таки! Знал бы я, что у тебя такие расценки, написал бы раньше.

— М-м-м… — задумчиво протянул я, разворачивая собственную, острую. — Что, работы много?

— Что-то вроде того, — отозвался Рома, откусив кусок и начав жевать.

— М-м-м, — снова протянул я, жуя шаверму. Дожевав, проглотил и спросил.

После моего вопроса жевать Рома перестал.

— Даже спрашивать не буду, откуда ты это знаешь, — мрачно проговорил он, а затем, судя по всему, и сам всё понял. — А, да. Точно. Князь?

— Ага, — кивнул я. — Князь. Как Артур?

— Плохо, — вздохнул Роман и отложил шаверму в сторону на скамейку. Судя по всему, аппетит у него пропал. — Живой, но плохо. Мы ждём, когда его стабилизируют, чтобы доставить его сюда.

— Распутин?

— Да. Мы уже договорились, — подтвердил он мою догадку. — Он будет ждать, как только Артура доставят сюда.

— А почему просто не отправить его в Германию? — предложил я.

— Нельзя, — покачал головой Рома. — Поверь, если бы так можно было бы сделать, то мы уже послали бы его туда первым классом, Саша. Нет, Распутину запрещено покидать границы Империи.

А вот теперь я искренне удивился.

— Почему? Он же…

И замолчал. Блин, Сань, ну всё же и так логично. Ну подумай ты, прежде чем говорить, а? Тут дело даже не в Елене. У Распутина ведь нет детей. Учитывая, какую ценность он представляет для Империи, не удивлюсь, что запрет отдан приказом свыше.

Судя по всему, выражение у меня на лице носило довольно красноречивый характер.

— Вижу, что догадался, — хмыкнул Роман, тоскливо посмотрел на лежащую рядом с ним остывающую шаверму и всё-таки вернулся к трапезе. Хочешь не хочешь, а питаться всё-таки надо. Пусть даже и так.

— Да, — кивнул я. — Догадался. И это, по поводу брата. Надеюсь, что всё будет хорошо.

— Будет, — с железной уверенностью проговорил Роман. — Обязательно будет. Поверь мне. Мы найдём того, кто это сделал…

Угу. В этом-то я не сомневался.