Абель

Замереть и испытать разряд шока…

Меня бросило в холодный пот, распространившийся ознобом по всему телу. Делая осторожные шаги, я приближалась к койке, не отводя застывших глаз от мужского лица. Я сразу узнала его. Несмотря на то, что в голове уже успели пронестись все самые страшные варианты, без спроса заменяя лицо и строение тела лежавшего. За эти мгновения мое сердце не раз пропускало удары.

– О Боже… – выдохнула я, продавливая тяжелый ком в горле.

Практически без волос, с перебинтованной головой, многочисленными обработанными ранами по всему телу… Только татуировка змеи на руке позволила мне не сомневаться и узнать в этом бездвижном человеке Принца.

А теперь это белое лицо без эмоций, со страшной трубкой во рту, навсегда останется в моем сознании.

Я закрыла рот рукой, чтобы сдержать прорвавшиеся рыдания, а мой взгляд, полный горечи, устремился на застывшее лицо Вик. В ее глазах была жуткая, холодная пустота, а по щекам одна за другой скатывались слезы.

Я кинулась к ней, по-настоящему испугавшись за ее состояние. В голове вихрем проносились мысли, бесполезные сейчас, но многое проясняющие.

Вот почему ее имя больше не фигурирует в списках операций! Наверняка она и присутствует здесь под большим исключением, только чтобы быть ближе к Принцу!"

"Многое слишком быстро становилось ясным, пробегая ядовитым осознанием по венам. Страшной реальностью, которую я так долго чувствовала своим сердцем.

Я взяла лицо подруги в руки, заставляя ее смотреть на себя. Мои слезы высохли. Она должна видеть меня сильной. Я должна быть сильной! Чтобы быть готовой ко всему, что мне еще предстоит.

– Скажи мне, что произошло? – произнесла я низким, напористым голосом, игнорируя то, как мое тело лихорадит.

* * *Холодный пронизывающий ветер бросал мои волосы безвольными прядями за спину и, пробираясь под куртку, заставлял пропускать болезненную дрожь по всему телу. Я слишком долго стояла без движения, глядя немигающим взглядом на обугленную вывеску практически убитого взрывной волной здания. Большая часть ее была оторвана, и лишь знакомый почерк выведенных букв служил последней выжившей деталью, напоминающей о обители грозного клуба Сынов. Уродливые развалины, иначе увиденное не назовешь, ещё несли запах гари и дыма.

Израненные стены, покрытые черной копотью, оторванные куски фасада, полосатые ленты предупреждения, разбросанные по всей территории осколки… Эта картина заставляла прочувствовать и в болезненных красках представить все то, что здесь могло произойти.

Клуб был повержен.

Солнце уже вовсю осветило город, но вместо олицетворения надежды и нового начала лично в меня вселяло только холодное и обвивающее серыми щупальцами ощущение смерти.