Академия Крылатых, или В пекло тебя, дракон!

Но, очевидно, это была какая-то неправильная многоножка…

Да и противная, страсть!

Темному коридору, по которому я брела, казалось, нет конца, таким длинным он был. Длинным и прямым, как стрела.

– Хэллия…

Сладкий, как патока, нежный, как бутон розы, звонкий, как смех ребенка, певучий, как арфа, женский голос повторил мое имя еще раз.

Если в угрюмых переходах явно заброшенного замка, над которым вовсю бушует гроза, кто-то зовет вас таким голосом, ваше дело – труба. Это всем известно.

Поэтому прямо во сне внутри сна я закрыла глаза и постаралась проснуться.

Какое там!

Хорошо знакомый и сто раз опробованный способ убегать от кошмаров на этот раз не помог… А что, если я не во сне, а наяву?

Тяжелые дубовые двери, мимо которых я проходила, были закрыты, сколько я в них не стучала.

Уж что-что, а как королевский герб выглядит, я знала.

Что-то как-то я по-другому представляла себе королевский замок, м-да…

– Хэллия… Хэлли…

Этот зов уже конкретно меня напрягал. Хотя бы тем, что на него так сильно хотелось откликнуться.

Поэтому вместо того, чтобы продолжить свой путь, я резко повернула назад.

Пусть там, на террасе бушует гроза, пусть в меня там может ударить молния, пусть, в конце концов, смоет вниз…

Но только не этот нежный мелодичный женский голос, напевно и ласково повторяющий мое имя.

Возможно, если бы я не пошла назад, то не увидела эту приоткрытую дверь. И как я ее до этого проглядела? Или до этого она была закрыта?

В общем, я увидела немного приоткрытую створку двери. Умом понимала, что не надо, не стоит... Но любопытство и еще какое-то странное чувство пересилило.

Ведь я во сне, в конце концов, что плохого может случиться?

Или уже не во сне?!

Я медленно вошла в огромную залу, являющую собой все семь этажей башни, опоясанных изнутри стрельчатой арочной галереей и узкой извилистой лестницей. Помещение было давно заброшено ­– поломанные, покосившиеся арки, перебитые в некоторых местах ступени...

С потолка свисала огромная готическая люстра в коконе паутины, которую явно не убирали годами, а может, и десятилетьями.

С люстры же (да, собственно, со всего здесь!) свисали гроздья, но вовсе не винограда.

Крупные гроздья чего-то осклизлого, пузырчатого, при этом с четко определенными сегментами. Круглыми, полупрозрачными, словно наполненными гноем… или другой малоприятной жидкостью.

Эти огромные гроздья свисали повсюду – можно было сказать, что заброшенная башня была доверху набита этими странными продолговатыми формами. Они-то как раз заброшенными не были – выглядели очень даже свеженькими… налитыми своей слизью. Даже пауки не рисковали вить на этих гроздьях свою паутину.